- Вы волнуете меня, Анри. Я горю рядом с вами. Хочу обладать вами, - он вновь прижал меня к себе, благо холл в этот час был совершенно пуст. – Хочу познать вас так, как не познавал никто, - я вновь нашел в себе силы смутиться. – Умоляю вас, спасите меня от этого пожара.
- Ночью, - прошептал я едва слышно.
- Сегодня?
- Да.
- Я приду.
Мы снова поцеловались, я чувствовал, как горят мои губы, как сбилось дыхание, все тело было наполнено предвкушением. Я гнал страх, понимая, что он неуместен здесь, только не с генералом. Его внимание казалось мне даже излишним. Такую осторожность я оправдывал тем, что для него я был невинным юношей, не знавшим близости с мужчиной. И в тот момент мне хотелось даже, чтобы так и было.
Он отпустил меня, улыбнулся ласково и ушел. А я решил пойти к себе в комнаты, ступил на лестницу, посмотрел вверх… и увидел де Лабрюйера.
- И давно вы там стоите? – спросил зло. Ненавижу, когда подглядывают. Если сам не приглашаю, конечно.
- Достаточно, де Грамон, чтобы понять, что напрасно я так спешил с инструкциями.
- Прошу прощения?
- Вы были в галерее?
- В галерее? Нет, - признаться, я даже не знал, где это.
- Тогда пойдемте.
Я поднялся к нему, и мы вместе куда-то пошли. Один коридор сменял другой, де Лабрюйер хранил молчание. И это меня ужасно злило, в конце концов, жизнь моя только начала налаживаться.
- Так что за инструкции и что за галерея? – не выдержал я.
- Сейчас вы все поймете, де Грамон. Признаться, даже при вашей репутации не слишком разборчивого в связях офицера, - тут я вздрогнул и прищурился, задумавшись, насколько много ему известно и чем мне это может грозить, - не ожидал от вас такой прыти.
- Объяснитесь, мсье, - зло прошипел я.
- Прошу, - игнорируя вопрос, де Лабрюйер распахнул двери галереи, пропустил меня вперед. Вдоль стен висели картины, и с одного взгляда становилось понятно, что это галерея воинской славы. В центре правой стены – портрет короля в натуральную величину, напротив, на левой – такой же, но д’Эпине.
- Подойдите к д’Эпине. И посмотрите на портрет рядом.
Я послушался. Генерал на портрете выглядел моложе и как-то веселее, что ли. Я перевел взгляд на портрет справа от него. И замер, не дыша – на меня смотрел я сам, только черноволосый и кареглазый.
«Капитан Виктор де Биль», - гласила табличка под портретом, датирован он был позапрошлым годом.
Я сглотнул, зажмурился, словно за то время, что я не смотрел на портрет, там могло что-то измениться.
«Вы так похожи на мсье Виктора», - память услужливо подкинула слова служанки.
Открыв глаза, я снова вгляделся в изображенного мужчину.
- Как это возможно?
Де Лабрюйер встал рядом, заложив руки за спину.
- Не знаю, де Грамон. Однако сходство налицо.
- Вы поэтому меня сюда отправили? – не могу сказать, что в голове одномоментно сложилась полная картина, но многое стало понятнее. И рядом стоял человек, от которого на этот раз я собирался добиться ответов на все свои вопросы. – Что с этим де Билем?
- Он погиб. Спасая Д’Эпине. Поэтому генерал был лишь ранен.
- Они… - вопрос крутился на языке, но я не мог найти в себе сил его задать.
- Были ли они любовниками? – де Лабрюйер усмехнулся. – Были. Много лет.
Я сглотнул. Вновь прикрыл глаза.
- Генерал потом как с цепи сорвался. На наше счастье, Карл подписал мирный договор прежде, чем он успел встать с постели. Но если генерал захочет войны – а он жаждет мести – Карл не сможет ему отказать.
- Почему? Неужели он имеет настолько сильное влияние на короля?
- Да. Странно, что вы этого еще не поняли. Д’Эпине – кузен Карла. Они росли вместе. Более того, Карл привык во всем его слушаться. По сути, именно д’Эпине определяет политику страны. Вы понимаете, что будет с нами всеми, если война все-таки начнется?
Я медленно кивнул. Войну нам не потянуть.
- О вашем сходстве с де Билем, - продолжил он. – Мы узнали случайно…
- И решили, - подхватил я, - что если дать генералу копию утерянного любовника, он перестанет думать о войне?
- Точно так. Наши шпионы доложили, что последнюю неделю приготовления к войне не велись. Впервые за последние месяцы не было сделано ничего.
- Почему же вы связываете это со мной? Король околдован принцессой, зачем ему война? – я пребывал в шоковом состоянии, ужасно хотелось закрыть глаза и оказаться где-нибудь в другом месте, подальше от интриг, королей и генералов.
- Не прикидывайтесь большим дураком, чем являетесь! – сносить оскорбления я не был намерен. Помнится, мы стрелялись и за меньшее.
Я ударил де Лабрюйера. Да, это было неразумно, возможно, даже гибельно для меня, но никакая сила не могла остановить сейчас моего гнева.
Он прижал руку к щеке и отшатнулся.
- Де Грамон…
- Как же вы мне надоели! – я уже кричал. – Насквозь лживый, мерзкий. Мне одним воздухом с вами дышать противно. Это была ваша идея, да? – я наступал, уже практически нависая, де Лабрюйер отступал. – Вашей идеей было подложить меня под несчастного генерала? Вернуть ему погибшего любовника? Только я не де Биль, черти вас раздери, - я дышал ему в лицо. – Не де Биль!
