- Вы были когда-нибудь с мужчиной? – я до крови закусил изнутри щеку, чтобы не рассмеяться, глаза непроизвольно распахнулись. Отвечать я не собирался. Да и что я мог сказать? Что был мальчиком для утех де Блуа, что после его смерти сам имел все, что двигалось, пока не стал мерзок сам себе? Что развращен во всем смыслах слова? Что только сила и власть над партнером способны дать мне острое, незамутненное удовольствие? Что совсем недавно отдал выбранную отцом невесту влюбленному в нее юноше, сам его перед этим развратив? Конечно, я смолчал.
Не дождавшись ответа, д’Эпине сделал выводы:
- Невинный мой мальчик, - он легко коснулся подушечками пальцев моей щеки. – Поверьте, близость с мужчиной может подарить настоящее наслаждение.
Я кусал щеку все сильнее, рот заполнялся кровью, в глазах стояли слезы.
- Боже, Анри… - генерал потер ладонью лицо. – Я не стану вас принуждать. Просто… позвольте мне за вами ухаживать.
Я боялся открыть рот, чувствуя, что зубы мои будут красными от вытекшей из прокушенной щеки крови. Потому молчал.
- Никогда не чувствовал себя так глупо, - продолжил он. – Я был слишком прямолинеен? Страстен? Напугал вас? – я усердно моргал, гоня слезы. – Не знаю, что со мной. Увидев вас в опере, я не поверил глазам. Смотрел и не мог насмотреться. Вы – мечта, Анри. Заветная, несбыточная. Думал, не бывает так. Смирился уже, что больше никогда… - я не совсем понимал, о чем он, но переспрашивать не решался. – Я потерял голову, стал одержим вами.
На такую искренность нельзя было не ответить.
- Генерал…
- Кристоф.
Я был ошеломлен – легендарный генерал разрешил мне, простому капитану, называть себя по имени.
- Кристоф… - я попробовал имя на вкус. В свете прокушенной щеки оно ощутимо отдавало кровью. – Дайте мне время.
- Сколько нужно, - пылко ответил он. – Я подожду.
Я благодарно сжал его руку.
К ночи я был во дворце. Обратная дорога утомила меня. Хотя, скорее, не дорога даже, а мысли. Намерения генерала – даже про себя я все еще не был готов назвать его по имени – были более чем прозрачны. Его желание было очевидным, как и моя реакция на него. Он волновал, околдовывал. Но он не был тем, кого я смог бы контролировать. Все-таки де Блуа оставил слишком глубокий след в моей душе. И, только-только обретя себя, научившись, наконец, жить без него, я боялся рисковать.
Я решил не торопиться, не зная, что за меня уже давно все решено, что нет у меня более ни воли, ни выбора.
========== Глава 8. Галерея воинской славы ==========
Страсти — это ветры, надувающие паруса корабля; ветер, правда, иногда топит корабль, но без него корабль не мог бы плыть.
(Вольтер)
Д’Эпине не обманул. Пообещав мне время, он не появлялся несколько дней. Я даже успел несколько заскучать. По сравнению с ним, все, кто мог бы привлечь мое внимание, меркли, казались пустыми и мелкими. До церемонии бракосочетания принцессы Катерины и короля Карла оставалось менее двух недель. Медлить дальше было попросту глупо. Никаких инструкций я так и не получил, и ощущение опасности притупилось, постепенно сходя на «нет». И я принял решение – если сразу после свадьбы мне все-таки позволят вернуться домой, меня, я уверен, будет ждать очередная выбранная отцом невеста, и тянуть со свадьбой мне вряд ли будет позволено. Так стоило ли отказывать себе сейчас в головокружительных отношениях из-за старых страхов? Не буду ли я потом жалеть, что уехал, так и не ответив генералу?
Ответ был однозначен. Тем более я и так жил без интимной близости куда дольше, чем привык.
В тот же день я написал генералу. Было там всего два слова: я согласен. Полночи я не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок на мягких перинах. А с утра генерал нашел меня сам, когда я спустился в столовую позавтракать.
- Анри, - он, встав за стулом, положил мне руку на плечо. – Я получил вашу записку.
- Да? – голос мой был совсем хриплым, словно меня мучила жестокая простуда.
- Я обещаю, что сделаю все, чтобы вы не пожалели об этом.
Я улыбнулся.
Генерал присел рядом, запросил чай и круассаны.
- Анри, я думаю о вас день и ночь, - он накрыл мою ладонь своей.
- Я тоже, - я опустил глаза и покраснел. Раз уж генерал считал меня настолько невинным, более того, желал этого, я решил его не разочаровывать. Тем более что эта игра и мне самому доставляла удовольствие.
После завтрака мы прошли в сад. На одной из пустынных дорожек он прижал меня к яблоне и поцеловал. Я с готовностью приоткрыл рот, отвечая.
- Вы кружите голову похлеще вина, - прошептал он мне в ухо. Я усмехнулся.
- Так пьянейте же, мой генерал.
И он снова меня целовал.
Дальше мы шли, держась за руки. Как дети. Но смеяться по этому поводу отчего-то не хотелось.
К сожалению, провести вместе столько времени, сколько бы нам хотелось, не было никакой возможности, у генерала были запланированы дела, поэтому в холле, у лестницы на второй этаж, нам предстояло расстаться.
