========== Глава 7. Генерал ==========
Нет вернее средства разжечь в другом страсть, чем самому хранить холод.
(Франсуа Ларошфуко)
Глядя на меня, многие могли бы подумать, что балы – моя страсть. Какой молодой офицер не любит развлечений? Я и любил. Только чопорные балы не имели к этому отношения. Будь хоть малейшая возможность избежать присутствия там, я бы ею непременно воспользовался. Увы.
Болезнь, казалось, отступила, только иногда чувствовалась слабость, да голова кружилась. К сожалению, совсем не критичное мое самочувствие не могло служить причиной не присутствовать. Тем более что Катерина едва ли могла говорить о чем-то другом в эти дни. И обидеть ее, лишив дружеской поддержки, я не мог.
Поэтому в назначенный день я, как и все в замке, собирался на бал. Предстоящая встреча с генералом и страшила меня, и вызывала жгучее любопытство. Я был уверен, что в опере реагировал так из-за жара, сейчас же был относительно здоров и собирался убедиться, что тогда мне все привиделось.
На бал съехался весь свет столицы, в огромном зале яблоку негде было упасть. Катерина была очаровательна в бледно-голубом платье и с жемчугом в уложенных в высокую прическу волосах. Карл представил ее как невесту и будущую королеву. Признаться, не знай я, что они только несколько дней назад впервые друг друга увидели, решил бы, что знакомы давно, более того, влюблены. Улыбка не сходила с лица Катерины, и Карл смотрел на нее с нежностью.
Они открывали бал, я танцевать не собирался. Да и с кем? С фрейлинами? Вот уж вряд ли. Поэтому совсем скоро я с бокалом вина оказался у окна за колонной. И был бы счастлив, если бы удалось простоять там до конца бала.
Не удалось.
Он подошел неслышно. Просто встал рядом. Молча. Я повернул голову и вздрогнул.
- Капитан де Грамон, - сказал он. Голос был с легкой хрипотцой. – Отчего не танцуете?
- Не люблю, - пожал плечами я. – С кем имею честь? – конечно, я знал, с кем, но твердо решил не робеть больше, тем более что ничего дьявольского во взгляде карих глаз не наблюдалось.
- Генерал Кристоф д’Эпине, к вашим услугам.
Я чуть сильнее сжал бокал. Залпом допил вино, не чувствуя вкуса. Еще несколько дней назад я бы левую руку отдал за знакомство с великим полководцем, а сейчас готов был отдать ее же за возможность оказаться за тысячу лье от этого места и никогда его не знать.
Я поклонился, как того требовал этикет.
- Знакомство с вами – честь для меня.
Он растянул губы в улыбке, глаз она не затронула.
- Вы могли удостоиться этой чести еще в опере, капитан.
Он, казалось, смеялся надо мной. Знал, что я трусливо сбежал.
- Я был болен.
Генерал встал вполоборота и смотрел на меня внимательно. Почти как тогда.
- Почему вы так смотрите? – я взял с подноса новый бокал, пригубил.
- Чем вы заняты завтра? – игнорируя мой вопрос, спросил он. Я пожал плечами. - Давайте выйдем на балкон, здесь душно, - я кивнул, соглашаясь. Он пошел впереди, я следом.
На вид генералу было лет тридцать пять – сорок. Он был высок, строен и крепок, черные волосы его доставали плеч и чуть вились на концах. Привлекательный мужчина, только мне после де Блуа куда больше нравились милые мальчики типа Стефана и Реньяра. С ними я чувствовал себя в безопасности, знал, что мою ведущую роль никто не оспорит.
Нет, иногда подчиниться – сладость. Отбросить контроль, забыть, кто ты и где, отдаться. Если уверен в партнере, конечно. После де Блуа я лишь раз попробовал. Когда ничто не могло заполнить дыру в душе, когда ни шлюхи, ни Стефан не давали удовлетворения, лишь заглушая тоску по де Блуа, я решил отдаться Стефану. Это было ошибкой, даже ведомый, я чувствовал себя ведущим, даже отдаваясь, я брал. Тот опыт оказался болезненным и выматывающим. Больше мы его не повторяли.
От генерала веяло властью. И не мудрено, когда в безусловном подчинении тысячи.
Мы вышли на балкон, я встал спиной к парапету, прислонившись к нему, как к опоре. Тут же принесли поднос с вином и фруктами.
- Как вам столица? – он первым нарушил молчание.
- Она прекрасна, - ответил я искренне-восторженно, чувствуя себя идиотом.
- Вы могли бы остаться здесь навсегда? – внутри у меня что-то екнуло, словно чуя какой-то подвох.
- Не думаю, - сказал осторожно. – Я люблю свою страну.
- Это, несомненно, похвально, - я неуютно чувствовал себя под его взглядом. Создавалось впечатление, что он говорит совсем не то, что хочет. Язык его жестов, взгляд, каким он на меня смотрел – все это выдавало крайнюю степень заинтересованности, однако мы продолжали разговор ни о чем. – А если интересы вашей страны требовали бы вашего здесь присутствия?
- Я бы остался, - ответил не раздумывая. Он улыбнулся.
- Так что вы делаете завтра?
- Я не властен здесь распоряжаться собой. Как скажет моя принцесса.
- Уверен, ваша принцесса проживет без вас один день. Вы любите лошадей?
- Конечно.
Это было правдой, лошадей я любил. У отца были великолепные конюшни, наших скакунов не стыдно было предложить и королю.
