- Налейте мне вина, - решительно двигая к нему бокал, сказал я. Собственная застенчивость раздражала меня безмерно. Генерал – не де Блуа, он не станет сознательно унижать меня, не причинит лишней боли. Да и я не невинная девица! Мой опыт не был положительным, он не дал мне ничего, кроме унижения и жажды подчинять, даже отдаваясь. Но научил контролировать процесс полностью, не терять голову. А сейчас я сидел напротив генерала и понимал, что все мои привычки летят псу под хвост, потому что он не даст мне контроля. Я стоял будто на парапете, подо мной пропасть, шагну – разобьюсь, но не могу стоять на месте. И хода назад тоже нет.
Я шагнул.
- Кристоф… - сказал почти шепотом. – Пойдемте в постель.
Он шумно вздохнул.
- Анри, вы уверены?
- Да, - я встал. Руки мои слегка дрожали. – Я уверен.
Генерал отложил приборы и салфетку, встал и обхватил меня за пояс.
- Хороший мой, ничего не бойтесь.
- Я и не боюсь, - ответил, как мне показалось, спокойно. Мне скоро двадцать два, мой постельный опыт исчисляется десятками партнеров, почти все, правда, были случайными и подо мной, и не мне смущаться, ложась в постель, благо невинность свою я растерял давно.
Мы прошли в спальню. Вино, наконец, ударило в голову. И я попытался расслабиться.
Д’Эпине помог мне снять жилет, ловкие пальцы быстро расстегнули маленькие пуговицы сорочки. Он вытащил ее полы из моих пока еще застегнутых бриджей, погладил ладонями бока.
Я вздохнул и прикрыл глаза. Страх уходил, уступая место желанию. Генерал был опытен, и совсем скоро я начал забывать, что чего-то боялся. Он раздел меня и уложил на кровать. Я смотрел, как раздевается он, как делает шаг ко мне, ложится рядом. Скрипнули пружины, и я оказался в кольце его рук.
- Не передумали? – шепнул он.
- Нет, - так же тихо ответил я. И это было едва ли не последним, что я сказал в тот день.
Наверное, если бы мой первый раз был с генералом и прошел так, я был бы другим. Другим во всем. Не было бы во мне тяги к власти и контролю, не хотелось бы подчинять, упиваясь вседозволенностью.
Совсем скоро на моем теле не осталось ни одного места, которое не было бы поцеловано или вылизано.
- Хороший мой, вы напряжены, - шепнул Кристоф, нежно поглаживая мои ягодицы.
Я закусил губу и вздохнул. Рискнуть и отдаться целиком, потерять контроль? Почему нет? Генерал не производил впечатления человека, который этим воспользуется. Ведь мечтал же я о партнере, в котором буду уверен, которому смогу отдать себя без боязни, что это обернется против меня.
Я подхватил подушку и, приподнявшись, положил себе под живот.
- Не останавливайтесь, Кристоф.
Он был красив, мой генерал. Красив непривычной мне, белому северянину, красотой. Смуглая кожа его была необычайно гладкой, грудь густо покрыта черными курчавыми волосками, на рельефных руках бугрились мускулы. Сильный, уверенный в себе и оттого опасный. Хищник.
Раньше только с де Блуа я чувствовал себя жертвой, слабой и покорной, только ему я позволял делать с собой все, что могло придумать его извращенное сознание, отдаваясь на его милость. Которой у него и не было.
После него я никому не позволял брать себя, не считая фиаско со Стефаном. Просто не мог. И вот теперь лежал, распятый на постели, с задом кверху, готовый ко всему.
- Анри, посмотрите на меня, - я повернулся. – Вы не жертва, мой хороший, вы партнер.
Я моргал, удивленный. Кристоф хрипло рассмеялся.
- По вам все понятно.
И тут я, наконец, осознал, что пытать и мучить здесь меня не собираются. Стало легко и спокойно.
- Да, Кристоф, партнер, - я обхватил его голову, прижался к нему всем телом и поцеловал. Он бешено целовал меня в ответ, его ладони, казалось, были одновременно везде, трогали, изучали, ласкали. И я с удовлетворением чувствовал, как раскручивается у меня внутри огненный шар желания, как все равно становится, есть у меня контроль или нет, потому что ничего не хочется контролировать. Хочется ощущать на себе тяжесть чужого тела, чувствовать его страсть.
- Хочу, - прошептал я, снова укладываясь на живот. Только теперь я был словно воск в его руках, покорный, но иначе.
Он входил в меня медленно и предельно осторожно, как будто я был сахарный и мог в любой момент растаять.
- Боже, Анри, какой вы… - выдохнул он мне в ухо. Тело отозвалось волной мурашек. Я приподнял зад, пуская его на всю длину. – Ох…
Мы двигались синхронно, отчаянно как-то, пытаясь взять от нашей первой близости все, и даже чуточку больше. Небольшой дискомфорт в начале сменился удовольствием. Сильные руки сжимали мои бедра, горячее дыхание обжигало шею, и я стонал, забыв, кажется, даже собственное имя.
- Не могу больше, - выдохнул Кристоф. Я сжал мышцы и услышал протяжный стон. Оставаясь во мне, он повернул меня на бок и, сжав мой пенис, быстро довел до кульминации, заставляя излиться ему в кулак. – Вы потрясающий, Анри, - шептал он, целуя мою шею, ухо, влажные от пота виски. – Я не отпущу вас никуда.
Я хмыкнул. Приятная истома завладела мной.
- Запрете в башне?
- Запру. И никому не отдам.
Наверное, это и было счастье.
***
