Вот этим он теперь и займется — к химикам пойдет, физикам поклонится, изобретателям: помогите, мол, явить чудеса народу! Ночей спать не будет, а сделает аттракцион, который можно будет показывать всюду и везде. Чтобы агроном вроде сегодняшнего мог сказать: «Я так и знал, что вы всё можете!»
Настроение у иллюзиониста заметно поднялось, и когда заблестели городские огни, он начал петь вместе с остальными.
Полвека назад Белый клоун, сверкая на манеже всеми своими ослепительными блестками, обзывал мешковатого партнера дураком.
— Ах, так? — взрывался Рыжий и кричал: — К барьеру!!!
Белый послушно направлялся к барьеру манежа, легко шагая лакированными лодочками, надетыми на светлые чулки.
— Стой! — визжал обиженный, задыхаясь от захлестнувшего его гнева. — Ты меня не понял. К барьеру — это значит, что я тебя вызываю на дуэль!
Белый равнодушно пожимал плечами, вроде бы и не возражая против поединка, а только задавал вопрос:
— На чем же мы будем драться?
— Вот! — Рыжий вынимал из своего необъятного кармана старинный пистолет с длинным дулом.
— А второй?
Оказывалось, что другого пистолета Рыжий не имел, так же как не имел ни рапиры, ни шпаги. Один пистолет на двоих.
Тут появлялся величественный шпрехшталмейстер и, узнав, в чем дело, предлагал дуэлянтам тянуть жребий. На одной записке — слово «Жизнь», а на другой — «Смерть». Тот, кто вытянет роковую записку, должен немедленно застрелиться, для чего вполне достаточно одного пистолета.
Новоявленный секундант широким жестом вкладывал обе записки в шляпу, накрывал шляпу носовым платком и предлагал дуэлянтам тянуть жребий.
Пока Рыжий раздумывал, Белый вынимал бумажку, читал ее и заливался ликующим смехом.
— Жизнь! — кричал он. — О, жизнь, какое счастье! — И, подняв записку над головой, совершал по манежу круг почета.
И только тут до Рыжего доходила вся суть происходящего… Его начинало колотить мелкой дрожью, и он трясущейся рукой вынимал вторую записку, надеясь неизвестно на что.
— Сме… сме… — читал он.
— Ну что вы там тянете? — грозно вопрошал секундант.
— Уже вытянул…
— Так читайте же!
— Сме… Сме… Сметана! — визжал Рыжий и заливался горьким плачем.
— Какая еще сметана? Здесь ясно написано «Смерть»! — И с этими жестокими словами секундант вручал Рыжему его собственный пистолет.
И когда лохматый неудачник, втянув в плечи голову, понуро шагал за кулисы, цирк замирал, будто человек действительно шел на гибель. Рыжий исчезал за занавеской, и тут же раздавался оглушительный выстрел.
Однако едва Белый успевал скорбным жестом снять с головы остроконечный колпачок, как партнер с торжествующим криком врывался на манеж.
— В чем дело? — спрашивали его.
— Промахнулся!..
И вот однажды эхо клоунского выстрела гулко отдалось за кулисами.
А случилось вот что… В грандиозной программе столичного цирка, составленной из лучших номеров, выступали среди других Воздушник, Богатырь и Королева.
Назовем их так.
Воздушник был несколько угловат, но это только на земле. В воздухе становился стройным, пластичным и шел на самые отчаянные трюки. Воздушник создавал аппараты один другого сложнее, осваивал трюки один другого опасней, словно старался во что бы то ни стало найти в цирке смерть. В дальнейшем он ее нашел, не для себя, правда, а для партнера, который сорвался с изобретенного им аппарата. Но, естественно, Воздушник имел такие же шансы разбиться сам. Однако произошло все это значительно позже того события, о котором пойдет речь.
Пока же не находилось Воздушнику равного в цирковом небе.
А Богатырь был широк, добродушен, улыбчив, и когда выходил на манеж, казалось, что весь его собой заполнял. Возглавлял он труппу акробатов-прыгунов и бросал своих вертких партнеров словно мячики. Он ловил их и снова кидал, а в финале они облепляли Богатыря, и он молодецки потряхивал всей своей труппой.
Королева же была не очень молода, иначе ее, вероятно, называли бы Принцессой. Раньше выступала как гротеск-наездница (стояла на лошади, а не сидела на ней), потом была воздушной гимнасткой, а теперь выводила на манеж дрессированных собачек.
Но все равно оставалась Королевой! По осанке своей, по гордости и по неотразимому обаянию. Казалось, выйди она без всяких собачек, то и в этом случае имела бы успех! Королева почти никогда не улыбалась…
Привычка к ежедневному риску (если к этому вообще можно привыкнуть!) вытачивает характеры крупные, но обладатели их способны на самые неожиданные поступки.
И вот вошел Богатырь после выступления в свою гримерную и увидел, как Воздушник целует его Королеву. А тот отнюдь не вздрогнул оттого, что застали врасплох, а как-то нехотя отодвинулся от Королевы, а затем, глядя Богатырю в глаза, решительно заявил:
— Я люблю эту женщину и не могу без нее жить!
— Я ее… тоже люблю… — оторопел Богатырь.
А Королева посмотрела сначала на одного, потом на другого, поправила прическу перед зеркалом и спокойно произнесла:
— Вы мужчины, вы и решайте! — после чего величественно вышла из комнаты…
А в это время на манеже Рыжий клоун, дрожа всем телом, разворачивал роковую бумажку и лепетал:
