— Отправить Бэби надо завтра, с утра пораньше, а у меня — горком. Словом, командовать парадом будешь ты! Доставишь до ворот зоопарка, только до ворот, запомни, а по территории его поведут другие, их выделит зоопарк. Они же и загонят Бэби в вольер. Задача ясна?
Заместитель ко всяким поручениям привык. Если надо проводить в ложу тещу начальника вокзала, достать среди зимы ананасы, залатать брезентовую крышу, порванную ветром, — он должен не удивляться многообразию заданий, а приступать к их выполнению.
У директора же при открытии сезона, при перемене программы или иных хлопотливых делах тотчас повышается давление. В цирк он тогда не приходит. Но потом, появившись, начинает подчиненных ругать за то, что все сделали не так, как надо.
Идя по цирку, Макс услышал унылое завывание. Это трубил в конюшне Бэби, трубил и звенел цепью, которой был прикован. Однако — умное все-таки существо! — по вечерам, когда цирк наполняла публика, он затихал, словно бы не желая мешать представлению, хотя сам участия в нем не принимал. Впрочем, может быть, надеялся, что примет? Во всяком случае, с уходом последнего зрителя принимался снова бушевать. Что поделать, вышел из повиновения — должен будет сменить свое местожительство.
Макс связался с наружной службой милиции и заказал конвой. Даже по телефону почувствовал, какое оживление внес там его звонок. Потом направился к человеку, без которого его миссия не смогла бы осуществиться.
В одной из гримерных дремал отец дрессировщика Гордей Гордеич. Он сидел, запрокинув голову назад и полузакрыв глаза. При появлении Макса глаза приоткрыл, но с места не сдвинулся.
Выслушав сообщение, он кивнул головой и глаза закрыл снова. Гордей Гордеич всех поражал своей медлительностью; порой казалось, будто он и двигается-то во сне. Тем не менее своей выдержкой подчинил десятки строптивых великанов. А вот родному сыну этого качества передать не сумел, тот погорячился и сейчас отлеживается в больнице после очередной стычки со слоном. Молодой дрессировщик увидит теперь Бэби в зоопарковском вольере.
Весть о том, что Бэби сдают в зоопарк, была уже всему цирку известна.
Артисты то и дело предлагали Максу свою помощь. А потом он заперся с инспектором манежа и разрабатывал детали предстоящей операции, а директор на вечернее представление не явился.
Макс ушел из цирка поздно ночью и дома долго не мог заснуть. Он лежал, припоминая разные случаи из долгой жизни Бэби.
Вспомнил, как в Тбилисском цирке Бэби должен был по ходу номера перешагнуть через двух танцовщиц, лежащих на ковре, причем свою огромную лапу он всегда проносил буквально в сантиметре от их лиц, ни разу, между прочим, ни одну из артисток не поцарапав. Но тут, как только слон занес над девушками ногу, в цирке погас свет… Артистки начали нервничать, одна захотела выскочить, другая ее не пускала. А когда свет зажегся, Бэби так и стоял над девушками с приподнятой ногой.
Жалко, конечно, расставаться с таким слоном, по что делать?
В молодости все животные резвятся охотно, но в зрелые годы их энтузиазм спадает. Исполнять привычные трюки становится труднее, бесконечные переезды начинают надоедать, и тогда можно ожидать чего угодно, А если животное — слон, то не считаться с этим никак нельзя. И в конце концов приходится сдавать его зоопарку.
Люди появились в цирке чуть свет. Слон, почуяв неладное, рвал цепь и чекель — стальной хомут, который изрядно натер ему ногу. Чекель этот был прикреплен к массивному кольцу, вделанному в пол.
Вокруг Бэби толпилось много народу, но все держались на почтительном расстоянии.
Гордей Гордеич, вроде бы проснувшись, занялся делом. Ему приволокли огромную бадью, но на вопрос Макса, что он придумал, старик не ответил.
Затем принесли большой звенящий мешок, и он извлек из него бутылку водки, взболтал как следует и вылил в бадью. Потом еще одну бутылку, еще и еще. Затем служители подкатили ящики с вином, и в итоге в бадье оказалось литра два водки, литров десять вермута, а также литр чистого медицинского спирта. Однако и это не всё! Гордей Гордеич всыпал в бадью кило граммов десять сахарного песка и начал толстой палкой этот сумасшедший коктейль размешивать. Бадья угрожающе зашипела…
А люди не сразу и заметили, что Бэби как-то притих! Он уже не буйствовал, а слегка подрагивал приподнятым хоботом, как бы частями вбирая в себя одуряющий аромат. Тогда Гордей Гордеич пошлепал слона в районе уха, приглашая тем самым приступить к трапезе. Слон сначала покосился на присутствующих, однако долго уговаривать себя не заставил. Опустил хобот в бадью, и она тут же стала пустой. Слон замер. Замерли и окружающие, соображая, по каким этажам этого гиганта расходится сейчас выпитая им дьявольская смесь.
И вот глаза у Бэби начали туманиться. Он медленно опустился на задние ноги, оставаясь в этом положении некоторое время, а затем грузно повалился на бок.
