— Одного не понимаю, почему здесь так всё знакомо? Разве так и должно быть? — интересуешься у женщины, после того, как оказываетесь на пустой городской площади среди серых поблёкших и погасших вывесок.
— Когда-то пришлось задаться и мне этим вопросом. Теперь знаю и с уверенностью говорю: всё предоставленное нашему вниманию — иллюзия. Точнее созданное место, в котором человек проживал последнее время. Не спрашивай меня, кто и зачем всё это спроектировал — я не смогу ответить. Но именно умершие, встречающиеся нам — это те, кто жил в один век, год и время на определённом промежутке.
— Хочешь сказать, что это место ненастоящее? При чём тут век? Что ещё за «промежуток»?
Женщина тяжело вздохнула. Она и сама не до конца понимала мироустройство, но кое-какими знаниями обладала и без всякой утайки готова была поделиться. Но… был ли в этом резон? Или стоило перевести тему на менее серьёзную? Кто его знает! Может она сильно ошиблась в своей оценке? Или как никто была ближе всех? Достоверность, склеенная из домыслов, теорий и опыта, чуть ли не скрепит по швам, но держится.
— Ты слышал истории про города призраков?
— Как-то попадалось на глаза, но это тут при чём?
— А при том — мы не «мертвецы», а, наверное, призраки, скажем, неупокоенные души.
— Не может быть!
— То, что ты можешь нас потрогать — не отменяет того факта, что когда-то мы жили, но нашу жизнь прервали. Убили — мы того не хотели, — в резкой форме ответила она, сжимая кулаки. — Сюда попадают не умершие от старости или от тяжёлой болезни, а не успевшие предотвратить свою гибель. И суицидники.
Повергает в шок. Слышать такое, но не видеть и ощутить на собственном опыте — две разные составляющие. И если в первом случае принимать во внимание не приходится, быстро забывается, то во втором — видишь это перед своими глазами, как тут не поверить, ужасаясь. В дрожь бросает.
— В загробном мире… это как-то…
На лице у Ланы расползлась улыбка, и она тут же засмеялась.
— Это не загробный мир.
От удивления ты оступился, чуть было снова не «поцеловавшись» с землёй, но удержал равновесие.
— Впрочем, если город — промежуток на большой бесконечной линии, то именно это обозначение подойдёт больше всего, — качнула она плечами, на мгновение закусывая губу для дальнейших слов: — У всего этого было другое название. Более точное. Когда ты искал его. — И она замолчала, но лишь для того, чтобы дать тебе время на осмысление, и вновь продолжила — от этого по твоему телу забегали мурашки. — Скажи, где мы сейчас? Ты знаешь намного больше, чем я. Намного!
Всё так, с одной лишь поправкой — маленькие осколки памяти разбросаны. Кое-что вырисовывается, но строительство занимает немало времени. Пару часов (?) назад ты не знал никаких Мэри с Мэттью, однако сейчас ты видишь возлюбленную, гуляя по родному городу.
Качаешь головой в разные стороны — у тебя нет ответа, ты сам его ищешь.
— Так много возложила на тебя… Я наивно полагала: раз у тебя получилось прийти сюда и, не боясь обнаружения, находиться тут, то и на мои простые вопросы найдутся не менее точные ответы… Теперь понимаю, что это не так.
— Прости меня, Лана!
— М, ты ни в чём не виноват.
— Я не смог тебя спасти. Уберечь, — срываешься на крик, опускаясь на землю, зарываясь пальцами в волосы. — Не смог ничего предотвратить. Я обрёк тебя на гибель.
— Что ты такое говоришь?! Всё было совсем не так! Ты…!
— Если бы в тот день, я не… я так сильно любил тебя! Боялся потерять, но! Лана, Лана, Лана!
Она моментально оказывается около тебя: хочет успокоить — приобнять, но ты, испытав отвращение за прошлую главную оплошность, не позволяешь этого сделать.
Тёмная улица — твой мрак, защита, но проснувшийся фонарный столб, осветивший дорогу — отрицаемая правда, к которой, вопреки всему, ты смог приблизиться. Хватит сил принять?..
Встав и со слезами на глазах бросив: «Виновен!», мчишься прочь, падая, вновь поднявшись, но всё-таки исчезаешь из её поля зрения.
А женщина, застыв, лишь тихо шепчет слова: «Не уходи», так пересекающиеся с теми, приведшими к началу трагедии минувших лет.
========== Шаг 3. Вспомни: растоптанный цветок любви ==========
Опять бежишь куда-то, не различая дорогу и сбивая встречающихся на пути мертвецов. А правда преследует, но ты не желаешь пожимать ей руку. Страшно. Очень. Хочется возвратиться на ту фазу, когда всё было незнакомым и казалось даже чуточку интересным. Как наивно. Этому не суждено сбыться. Уж слишком много раз ты имел возможность вернуться к нулевой стадии, не стремясь идти вперёд, повышая процент.
Пять долгих лет пытался дойти досюда! Тысяча восемьсот двадцать пять дней, понимаешь как много? Нет? Оно и понятно — время здесь не играет для тебя такой большой роли, как для Ланы… Подумать только, будь ты чуточку посмелее, мог и через четыре года увидеть её! Тогда был не готов. А через три? Слишком слабым и неспособным на решительные действия. Но что насчёт самого первого твоего пробуждения? Почему тогда ты не пришёл к ней, не успокоил, не… о, ты походил на сломленного человека, отрицающего реальность и, как впрочем и сейчас, спасающегося от неё.
