Заглядываешь в гостиную, проходя сквозь арку, примечая неизменную обстановку в классическом стиле. Белоснежный высокий потолок со свисающей по центру на достаточном расстоянии многоярусной люстрой; мебель — чувствуется дух старины: обитый кожей монолитный Честерфилд, миниатюрный столик из вишни с изогнутыми ножками; на стенах находятся в позолоченных рамках картины, на которых изображены различные сцены: охота на льва или же стихийное бедствие, произошедшее в море; на мраморном камине посередине стоит шкатулка, а по краям — две женские фарфоровые статуэтки. С некоторым триумфом смотришь на интерьер, создать который было ой как не просто. Современному человеку подавай розетки, телевизор, ноутбуки, а здесь этого нет. Роскошь и элегантность — вот то, что вобрала в себя эта великолепная комната.
С улыбкой на устах разворачиваешься, чтобы продолжить исследование дома — и тут же инстинктивно отпрыгиваешь назад из-за неожиданной гостьи (ты ведь ждал не её?).
Но это она! Ты узнаешь Лану, дорогую и ненаглядную, напрочь забывая о том, где вы оба сейчас находитесь и каким непредусмотрительным становится последующий твой шаг, когда решаешься заключить её в объятиях, утыкаясь лбом в родное плечо.
Хватило пару секунд — женщина вырвалась и, отходя назад, со слезами на глазах, смотрит на тебя, озадаченного, с немым отразившимся вопросом на губах: «Почему?».
Остановившись, Лана мотает отрицательно головой в разные стороны — ей не хочется это принимать. Ладонями закрывает лицо, начиная дрожать.
Не в силах лицезреть, как любимая страдает, вновь пытаешься приблизиться к ней, но не делаешь и одного шага, замирая, не желая верить в то, что сейчас предстаёт перед тобой — она неживая. Всё те же мертвецкие признаки, как у Мэтта и Мэри. Сильно сжимаешь кулаки, ногти впиваются в кожу, оставляя маленькие, но неприятные ранки.
Не отрицай. Не беги. Остановись!
Как же так? Что это значит? И это — твоя цель? Ради того, чтобы увидеть самого дорогого человека мертвеца на свете, ты и проделал весь этот путь?.. Не может же это быть правдой… Нет-нет-нет! Ложь!
Немая тишина — упираешься отрешённым взглядом в паркет.
Назло всплывает тихое и безопасное место, с которым пришлось расстаться, и только там продолжился бы этот беззаботный сон. Ни о чём не думая, не помня прошлую жизнь, Лану, и главное — не было бы всех этих испытываемых болезненных чувств, сдавливающих грудь; сделать вздох становится болезненно трудно. За что?!
Женщина опускает руки и, развернувшись, решает покинуть дом.
Тебе становится не по себе — она уйдет, а дальше что?..
— Не уходи, — тихо просишь.
Лана выполняет просьбу, чуть наклонив голову вниз. Ей тоже тяжело.
— Лана! — громко произносишь её имя, глубоко вздыхая и выдавая следом непродуманные слова: — Я нашёл тебя.
— Ты прав, — с одобрением произносит она, разворачиваясь к тебе лицом и мягко улыбаясь; в глазах — грусть. — Нашёл.
Она всё также прекрасна. Волнистые средней длины блондинистые волосы подвязаны алой ленточкой в низкий хвостик, но в выразительно янтарных глазах некогда отражающиеся лучи солнца потухли, потеряв надлежащий свет. На ней длинный коричневый вязаный свитер и потёртые джинсы, — слишком закрыто, будто стыдилась новой себя, не показывая достоинств очаровательной, не потерявшей формы фигуры.
Ты испытывал двойственные чувства. С одной стороны видеть Лану — превеликое удовольствие, слишком сильно её любил и жить не мог без неё, потому день мог тянуться для тебя тягостно, не поговори ты с ней или не проведи время молча, но всё же рядом. Однако с другой — ваши пути сошлись в ужасном месте, где один — мёртв, а другой продолжает жить. Что же с ней могло случиться? Ты не помнишь? Или не хочешь знать истинную причину?.. Куда лучше не принимать эту правду, и тогда ты — в домике.
В конце концов затянувшееся молчание было прервано женщиной, что собравшись с силами, вновь заговорила:
— Прошло пять лет с последней нашей встречи. Осталось десять — до моего исчезновения, — говорит она, а потом в её голосе отражается недовольство: — Что ты тут забыл? Неужели и ты, ох, как и я… почему? Зачем? Что могло произойти, чтобы так и твоя жизнь оборвалась?
— Я жив, Лана, — подходишь к ней и не сильно хватаешь за запястье, прикладывая её ладонь к своей груди. — Я не умер. Могу дышать. Чувствовать боль. Страх. Весь перечень человеческих эмоций и чувств.
Она верит твоим словам — глаза от удивления расширяются, другой ладонью медленно прикасается к твоей горячей щеке и тут же отдёргивает её.
— Но ты здесь. Как же такое возможно?
— Не знаю, и это не столь важно. Разве об этом нам надо думать? Я рядом с тобой — и теперь никуда не уйду.
— Но зачем? Зачем! Не понимаю, — качает головой в разные стороны. — Для чего ты сюда пришёл? Тебе тут не место!
— Не гони меня, не надо! — сжимаешь сильно её плечи, смотря прямо в глаза. — Ведь я так хотел тебя увидеть, так желал знать, что ты рядом со мной — улыбаешься мне, ругаешь за новую мою пошлость, гладишь ласково по голове или же в шутку бьёшь по плечу. Я хотел быть рядом с тобой во что бы то ни стало.
