Кстати, тот же «Хеннесси» на вкус удивительно напоминает «Московский» (на заметку пьяницам).
— Андрей, можно тебя на минутку? Чей-то звенящий от напряжения голос.
Вера! Господи, Вера!.. Как же я мог забыть? Вот еб твою мать! А где ж она была?
Вера стоит рядом и скорбно смотрит на меня.
— Познакомьтесь… Вера… Рита… Наташа…
Женщины чопорно кивают.
— Я должна тебе кое-что сказать…
— Я сейчас. Пардон, — с заискивающей улыбкой говорю я Рите. Какой-никакой, а спонсор… На Наташу я даже не смотрю — пошла на хуй, тундра!
Я с трудом поднимаюсь, держа в руке пакет с коньяком, и меня начинает неудержимо клонить в сторону… Лоб, все лицо становится мокрым. Внутренние органы словно внезапно оторвались и противно колышутся во мне. Мозги перетекают и бултыхаются, как каша. В глазах вспыхивают яркие светлячки.
Чтобы не рухнуть, я делаю несколько мелких шажков вбок, напоминающих па из сиртаки, и врезаюсь в Веру. Охнув, она ловит меня и крепко прижимает к себе. Я моргаю несколько раз, пытаясь установить фокус, делаю глубокий, но судорожный вздох, и говорю, обращаясь ко всем трем:
— Что-то у меня давление сегодня разыгралось. Наверное, из-за погоды…
— Сегодня обещали магнитные бури, — добавляет Вера сочувственно.
Я киваю — просто черт знает что такое эти магнитные бури!
Рита смотрит на меня с подозрением.
— Я сейчас, — повторяю я. — Идем, Вера.
Для уверенности я хватаю Веру за руку, и она с готовностью тащит меня через столы.
Мне кивают, мне улыбаются, поднимают навстречу рюмочки. Жмут руки, похлопывают. Любимец публики, ебенать! Я старательно реагирую.
— Степанов, пить будешь?
Я улыбаюсь и спотыкаюсь. Спотыкаюсь и улыбаюсь.
— Привет!.. Привет!.. Привет!..
