Антибард: московский роман полностью

А по мне, так всех этих классиков, усеявших столицу, бессмертные произведения которых девяносто процентов нашего населения заведомо не читало, не читает и читать не будет, хоть их озолоти, надо переплавить и отлить громадный такой, гигантский унитаз, чтобы его было видно со всех концов Москвы, вроде памятника В.И. Ленину на новом Дворце Советов, о котором мечтал Сталин, суперунитаз с поднятым стульчаком, что архиважно, и чтобы над ним возвышалась фигура нашего Писающего Соотечественника, простого человека, почти бомжа, но если приглядеться, то можно было бы разглядеть в нем явственные черты олигарха и даже что-то интеллигентное сквозило бы в том, как он держит пипиську. Эта скульптурная композиция должна возвышаться на гранитном постаменте, со всех сторон которого люминесцирующая надпись денно и нощно напоминала бы горожанам и гостям столицы: «Россиянин, поднимай стульчак, когда ссышь, — это твой путь в Единую Европу!» Вот о чем забыли поведать горячо любимому народу Пушкин и Лермонтов, Гоголь и Тургенев, Лев Толстой и Алексей Толстой, А.П. Чехов и драматург Островский, Грибоедов и Достоевский, мнимые самоубийцы Сергей Есенин и Владимир Маяковский, а также все упертые писатели-эмигранты во главе с самим Александром Исаичем. Они все о величии России, о духовности и православии писали, о драме русской интеллигенции и об оскудении крестьянства, все о душе да о душе, а у нас мало того что в самых пафосных дорогущих ресторанах с суши и лягушачьими лапками нельзя сесть на толчок без того, чтобы не прилипнуть задом к чужой моче, так в менее престижном, но все-таки чистом «Макдоналдсе» некоторые, видимо, совсем уж простые сограждане умудряются гадить, забравшись почему-то на стульчак с ногами, как в доперестроечном сочинском общественном туалете. Я, конечно, понимаю, что мы не жалкие европейцы и не тупые американцы, у нас своеобразная ментальность, но, блядь, не до такой же степени!.. Вот и спорь после этого с моей мамой, которая утверждает, что простота — хуже воровства. В общем, что новые русские, что старые — одна хрень, и мне уже как-то не верится, что обоссанный стульчак — это горькое наследие татаро-монгольского ига, результат еврейского заговора или антинародной политики большевиков, все это, я боюсь, гораздо более глубинно и исконно, чем нам хотелось бы думать…

Впрочем, интеллигенция у нас в этом смысле тоже не слишком адекватна и в массе своей больше напоминает чумазых разночинцев из какого-нибудь «Черного передела». Я недавно, по чистому недоразумению, попал на день рождения одного знакомого интеллектуала, имеющего отношение к масс-медиа, редкостного болтуна и суеслова, который, хорошо выпив, весь вечер мучил собравшихся гневными спичами по поводу ущемления свободы слова в России и вопиющей аморальности властей предержащих (хотя половина Москвы знает, что за его вздорные, но вдохновенные статейки платит ему лично Березовский и уже прикуплен домик где-то в Челси, чтобы в случае чего было где укрыться от длинной руки ФСБ), повторял к месту и не к месту: «По Далю то… По Бердяеву это…» — и если бы не четыре сорта французского коньяка и изобилие свежайших морепродуктов, я бы уже через час удалился по-английски. Кроме беспринципного именинника, застолье украшали собой несколько довольно потасканных дам журналистского вида, явно опытных фуршетчиц, на редкость ловко расправлявшихся с устрицами, которые, ввиду отсутствия некрасивой, но умной (по Ахмадулиной) жены, время от времени вдруг отрывались от еды и начинали смотреть на упакованного хозяина страшными глазами, а также несколько евреев себе на уме, похожих сразу на всех российских евреев-политологов, изредка с видом мудрецов несущих очередную околесицу по НТВ. Все они жили на какие-то гранты и хотели куда-нибудь уехать, но пока не уезжали, потому что здесь им было интересно. Бороды у них были испачканы бланманже, изо рта свешивались щупальца кальмаров, и одеты они были в такое тряпье, в котором я лично постыдился бы поехать в лес на каэспэшный слет куста «Разгуляй», но анекдоты они рассказывали отменно и под конец я даже развеселился. Когда же я вышел в уборную, я увидел шикарный унитаз, обоссанный до такой степени, что моча капала с него на пол. И, глядя на все это, я понял раздраженное отношение Ильича к русской интеллигенции. И что же?.. Бормоча: «Мы пойдем другим путем…» — я с удовольствием пописал в нежно-голубое говорящее джакузи…

А деньги на памятник Унитазу с Поднятым Стульчаком надо потребовать у Европейского банка реконструкции и развития, мотивировав это тем, что, может быть, в этом случае, после отмены шенгенских виз, унижающих достоинство каждого россиянина, хлынувшие за границу толпы наших граждан не превратят Европу в деревенский нужник.