Только и унитаз этот вряд ли вразумит те три-четыре миллиона маргинальных москвичей и живущих в антисанитарных условиях приезжих, которым только дай знак, и они, словно с цепи сорвавшись, кто от неутоленной народной злобы, кто от отчаяния, кто от скуки, кто по глупости, кто из высоких идейных соображений, кто из корыстных побуждений, а большинство — просто так, за компанию, примутся с упоением разносить этот город к ебене матери, а разнеся и разграбив что можно, начнут метаться в дыму пожарищ и наводить порядок: мочить сначала кавказцев, потом евреев, потом всех попавшихся под руку и самих себя, потом, окончательно рассвирепев, разорвут на клочки не в кассу припершегося к ним с концертом Народного Гения Задорнова и даже погонятся с аналогичными намерениями за Примадонной, но та успеет укрыться с многочисленными домочадцами, приживалами и чемоданом неограненных алмазов в тайном бункере Лужкова под храмом Христа Спасителя, охраняемым чеченскими боевиками Джабраилова, а кончится все это традиционной херней в русском духе: подтянутыми правительственными войсками, повешением на фонарях и кровавой баней… Беспорядочные толпы уцелевших, прижимая к груди спизженные торшеры и недопитые бутылки с дерьмовым портвейном, разбегутся по домам и гнездилищам, ужасаясь содеянному, и опять будут жить в жопе…
(Но зато после описанных событий многие из этих раздолбаев вдруг уверуют, покаянно потекут в церкви, и РПЦ на деньги только от заупокойных молитв и поминальных свечей возведет храм Невинно Убиенных, еще краше и величественнее ХХСа, и с этого момента начнется Истинное Возрождение Руси.)
…Но если взять их и вдруг всех переселить в Америку, то и там они исхитрятся жить в жопе, и если отдать им Версаль, Букингемский дворец, Сан-Суси, Эскуриал и «Диснейленд», то и там они разведут тараканов, крыс и дворняжек, подружатся со всеми окрестными бомжами и уголовниками, завалят все помойки расчлененкой и собственными младенцами, отвинтят дверные ручки, оторвут все наличники, распорют всю обивку, насрут у каждой двери, заблюют все стены, нассут под всеми лестницами, сломают все деревья, потом все спалят дотла и все равно будут жить в жопе.
Этот народ всегда найдет себе врагов и причину для лютой ненависти к этим врагам, но этот народ нельзя победить, он всегда будет побеждать всех, чтобы потом жить в жопе.
Но как раз этот-то народ и любит Россию самой настоящей, истинной любовью — только за то, что она есть и жить он может только здесь, потому что понимает: ни в Европе, ни в Америке, ни даже на Востоке он на хуй никому не нужен со своими вечными претензиями, амбициями и обидами, что какие-нибудь французы или англичане лучше примут очередного араба, заведомого жулика и лоботряса, чем русского с его непоколебимой уверенностью в своем особом национальном статусе в контексте всемирной истории и плохо скрытым расизмом на генетическом уровне, и этот народ достоин за это уважения и восхищения, потому что
И если бы этот народ перестал лукавить и научился связно говорить, он честно сказал бы тихим, проникновенным голосом:
— Мы не патриоты, мы просто здесь живем…
— …Ты опять о чем-то думаешь?
Вера нежно сжимает мне руку.
— Да так… Думаю о том, насколько нелеп этот мир.
— Ты всегда об этом думаешь?
В голосе слышна насмешка, но не злая, а скорее печальная.
Боже, как хочется курить!
— Ну, не всегда, конечно, но часто… Да… Что-то устал я в последнее время. У меня такое уже было. Вроде и не делаю ничего, а устаю. Может, надоело все…
— Тебе бы отдохнуть… Может, в дом отдыха съездить?
— Дом отдыха?.. Дом отдыха — это, конечно, хорошо, но там тоже толком не отдохнешь, уж я-то знаю…
— Или пить поменьше. Мне говорили, ты много пьешь…
— Кто говорил?
— Да многие… Кто бывал на твоих концертах.
