Такие дома при Иосифе Виссарионовиче сплошной стеной ставили вдоль всех крупных магистралей Москвы, на пути возможного следования войск гипотетического агрессора. Подъезды всегда делали с другой стороны, со двора, чтобы неприятелю как можно труднее было ворваться в здание, а попасть во двор можно только через арки, которые в случае опасности плотно закупоривались бы танками. Каждый дом должен был превратиться в маленькую Брестскую крепость или Дом Павлова. Жильцы же, видимо, лили бы с крыш и из окон прямо на головы нападавших кипящую смолу.
Ноги слушаются меня плохо, видимо, укачало или от пьянства, да еще Вера не отпускает мою руку, и при очередном прыжке я опускаюсь прямо в лужу. Лужа глубокая, я чувствую, как ледяная вода заливает мне ноги.
— Вот задница! — бешено вскрикиваю я.
— Что случилось? — испуганно спрашивает Вера.
— Утонул…
Будь оно все неладно!
Всего меня начинает корчить от сильнейшего раздражения по поводу Веры, которая виновата только в том, что связалась с таким конченым распиздяем, как я, по поводу этой вечно дерьмовой погоды, потому что в Европе — Гольфстрим, а у нас всегда был исключительно мейнстрим, и из-за того, что в России
