– То, что я так уехал, было огромной ошибкой. Я не оправдываю себя, просто пытаюсь объяснить, что я тогда думал, и показать тебе, что за это время я проделал большой путь. Я не знаю, что ты теперь думаешь обо мне и сможешь ли снова научиться доверять мне. Но я должен был сказать, что теперь я стал по-другому смотреть на жизнь. И я больше никуда не уеду. Даже если ты не захочешь дать мне второй шанс, я больше не уеду. Я все равно останусь рядом с тобой, невзирая ни на что, – если не как твой любовник, тогда как твой друг.
Я вздохнула, испытывая так много чувств одновременно:
– Я не знаю, что сказать. Я еще не переварила твое возвращение, не говоря уж обо всем, что ты рассказал мне. Я не знаю, можно ли верить, что ты снова не уедешь. Я не хочу проходить через все это во второй раз. Точнее, в третий. Я лучше останусь одна.
– Я понимаю, – сказал он спустя пару мгновений. – Могу я попросить тебя кое о чем?
– Хорошо…
– Позволь мне снова приносить тебе кофе. Никаких обязательств. Никаких обещаний. Просто кофе несколько раз в неделю.
Это казалось такой мелочью, но тем не менее означало, что я снова впущу его в свою жизнь. Может быть, лучше совсем не видеться с ним, пока я все не обдумаю? Он, правда, только что открыл мне свое сердце… И я теперь отчасти понимала, почему он уехал. В результате боль, отражавшаяся в его глазах, сделала невозможным сказать «нет».
– Хорошо. Только кофе.
Выражение его лица изменилось.
– Спасибо. Но для меня это гораздо больше, чем только кофе. Спасибо, что не захлопываешь дверь у меня перед носом, хотя я, наверное, и заслуживаю этого.
Прикончив кофе, мы вышли на улицу и расстались. Я хотела побыть одна, поэтому сказала, что мне нужно зайти в магазин.
Этой ночью я никак не могла заснуть, потому что тысячи мыслей крутились у меня в голове. Включая размышления о том, смогу ли я снова доверять Дикону. А перед глазами все время вставал образ прелестного ребенка с его глазами, который так и не родился.
Вы наверняка слышали выражение «Жизнь не спринт, а марафон»? Ну, так вот, пытаясь снова завоевать доверие Кэрис, я словно медленно брел по грудь в воде. Но это того стоило, пусть даже мне причиняла огромную боль невозможность протянуть руку и коснуться ее. Спустя полтора месяца после моего возвращения в Нью-Йорк мои отношения с Кэрис начали понемногу налаживаться.
В один прекрасный день, когда мы сидели в гостиной и пили принесенный мною кофе, я протянул ей кое-что, что я сделал в Миннесоте.
Я вынул это из маленькой сумочки:
– Забыл отдать тебе. Это для Санни. Я связал это, пока был дома.
Кэрис с улыбкой стала рассматривать розовую шапочку.
– Ты связал это?
– Да. Бабушка пыталась изгнать меня из своего дома, потому что я торчал там безвылазно. Она хотела пригласить какого-то старого развратника, так что я мешал ей. Но я расскажу об этом как-нибудь в другой раз. – Я рассмеялся. – В итоге она заставила меня помогать ей вязать шапочки и шарфы, как в былые времена, полагая, что это заставит меня сбежать. Не уверен, что она подойдет Санни по размеру. Может оказаться велика.
– Ну, есть только один способ проверить это. – Кэрис подошла к Санни, занятой своими игрушками. И надела шапочку ей на голову. – Идеально.
Шапочка была впору, но, к несчастью, Санни она не понравилась. Она почти сразу же сняла ее и швырнула на пол. Это был яркий пример того, как мы с Санни общались после моего возвращения. Она иногда улыбалась мне, и в целом наши отношения слегка потеплели, но все равно все уже было не так, как до моего бегства. Она не льнула ко мне. Не обожала меня, как прежде. Но я был намерен вернуть ее расположение.
– Может быть, ей не понравилась пряжа, из которой связана шапочка, – сказал я. – Она немного кусается.
Выражение лица Кэрис смягчилось.
– Ценно внимание. Спасибо, что связал ее.
– Когда я был там, не было ни одного мгновения, чтобы я не думал о вас.
– Ты с кем-нибудь спал? – спросила она.
То, как она выпалила этот вопрос, сказало мне, что он давно вертелся у нее на языке.
– Нет! – поспешно заверил я ее. – Нет, не спал. Я не коснулся ни одной женщины после нашего расставания. Я думал, что ты это понимаешь. Но я рад, что ты спросила, раз у тебя были такие сомнения.
Кэрис покраснела, и она с шумом выдохнула. А мое сердце ожило. У меня появилась уверенность, что она не окончательно списала меня со счетов.
Она переменила тему:
– Как твой отец?
– Хорошо. У него не было никаких побочных реакций на лечение. Думаю, он сможет побороть свою болезнь.
– Я рада, – улыбнулась Кэрис.
И тут раздался стук в дверь.
– Ты кого-то ждешь? – спросил я.
– Это Чарльз. Я сказала ему, что сегодня он может навестить Санни.
Кэрис пошла к двери, и я поднялся с дивана.
Увидев меня, Чарльз был удивлен не меньше.
– Я еще не представила тебя Дикону, – сказала Кэрис.
