– Я знаю, что не имею права на твое внимание. Ты в положении хозяйки, Кэрис. Если ты не в настроении говорить со мной сейчас, скажи, когда будешь готова выслушать меня. Но нам
Ее губы задрожали.
– Предполагается, что я в это поверю?
– Ты не обязана верить мне. Ты не обязана доверять мне, тем более что я не назвал тебе причин для доверия. Но это правда.
Когда она начала плакать, я чуть не потерял остатки самообладания. Мне так отчаянно хотелось обнять ее. Но я понимал, что у меня нет на это права.
Она вытерла глаза:
– Мне нужно время.
– Я понимаю.
Я часто представлял себе этот момент, мое возвращение. Но в моем воспаленном мозгу он был не таким болезненным. А теперь я оказался в совсем другой реальности, в той реальности, где вместо того, чтобы заставить Кэрис улыбаться, я причинял ей боль. В той реальности, где Санни не узнавала меня. Я должен был снова построить наши отношения с нуля – если Кэрис вообще позволит мне это.
Несмотря на то что Дикон обещал дать мне время прийти в себя, он написал мне спустя несколько дней, прося встретиться с ним в обеденный перерыв в один из дней, когда я работала в офисе. Я согласилась. Нам нужно было поговорить не при Санни.
Я выбрала пятницу, но вместо того чтобы встречаться в обеденный перерыв, я попросила сиделку задержаться, чтобы встретиться с Диконом после работы. Я не знала, как буду чувствовать себя после нашего разговора и сколько он займет времени, так что мне не хотелось возвращаться после него в офис.
Когда я вошла в кафе «Старбакс», Дикон ждал меня за столиком в углу. Я в первый раз после его отъезда в Миннесоту пришла в это место. Он выглядел до боли красивым, одетый во все черное. И нервно перебирал пальцами, оглядываясь по сторонам. Когда он увидел меня, его губы сложились в неуверенную улыбку. Он поднялся.
Подойдя к нему, я поняла, что он не знает, как поступить – обнять меня или нет. В конце концов, он нагнулся и коротко поцеловал меня в щеку. Мои соски затвердели, едва он прикоснулся ко мне, напоминая о том, какую власть имел этот мужчина над моим телом. Но я не могла позволить физическому влечению влиять на мои решения.
– Прости, я опоздала на несколько минут, – сказала я, усаживаясь за столик напротив.
– Прости, что я поторопил тебя, попросив встретиться со мной. Но я просто уже не в состоянии ждать.
– Может быть, это к лучшему, потому что не думаю, что когда-нибудь буду готова к этому объяснению.
Дикон кивнул.
– Я понимаю. – Он указал на стойку и поднялся. – Позволь купить тебе твой любимый кофе.
Он пошел к стойке, а у меня в животе заурчало, но не от голода, а от волнения.
Он вернулся и протянул мне стакан с кофе.
– Вот, возьми. С ванильным сиропом, именно так, как ты любишь.
Я посмотрела на его имя, написанное черным маркером на стакане, потом подняла глаза.
Когда наши взгляды встретились, Дикон слегка улыбнулся. Мне инстинктивно захотелось улыбнуться в ответ, но я не позволила себе этого.
– Спасибо за кофе.
– Всегда пожалуйста.
Он был немного не таким, каким я видела его в последний раз, после его возвращения. Его взгляд стал увереннее. Он, похоже, был исполнен решимости достучаться до меня сегодня.
Дикон откашлялся:
– Я понимаю, что у нас не слишком много времени, так что начну сразу.
Продолжая молчать, я сделала глоток кофе.
– Прежде всего, я никогда не смогу загладить свою вину за то, что так запаниковал после нашей аварии. Мой отъезд был неправильным шагом. В тот момент мне казалось, что я оказываю тебе услугу, но сейчас я смотрю на это по-другому. – Дикон выдохнул. – Авария… она пробудила во мне тяжелые воспоминания, и я не сумел справиться с этим. – Он закрыл глаза. – Я кое-чего не говорил тебе, и то, о чем я умолчал, и вызвало такую реакцию, которая, вероятно, не была понятна тебе.
У меня упало сердце. Я всегда подозревала, что он рассказал мне не все.
Он сделал глубокий вдох.
– В результате той аварии тогда, в колледже, моя девушка, Бекка, тоже пострадала. Она не погибла, как я тебе и говорил. Но… я не сказал тебе, что она была беременна.
Он нервно сглотнул.
Я почувствовала, как расширились мои глаза.
– Она была на пятом месяце и в результате аварии потеряла ребенка.
Меня охватило сочувствие.
– Мне жаль. Мне так жаль, Дикон!
Он кивнул и уставился на свой стакан.
– Так что, хотя крах моей футбольной карьеры был ударом, мое горе усиливало осознание того, что я не смог предотвратить аварию, в которой погиб мой нерожденный ребенок. Это было настолько важнее футбола! Прости, что я никогда об этом тебе не рассказывал. Мне было слишком стыдно.
Я протянула руку, и Дикон взял ее и переплел свои пальцы с моими.
