— Аааа, — как же я удивилась, когда в ответ услышала такой же крик, между прочим, очень даже знакомый.
— Ник? — я почти зарядила в него ножом, когда сквозь выступившие слезы разглядела знакомую, наглую рожу.
— Ты чего кричишь? — он с опаской глянул на меня, с перепугу залезшую на кресло. — Давай, слезай оттуда, он протянул мне руку, и я, приняв ее, спустилась на пол.
— А ты чего так пугаешь? Предупредил бы по телефону, — я раздраженно взмахнула рукой, и чуть не резанула себе по пальцам.
— Дай сюда, не было времени звонить — он выдернул стальной приборчик у меня из рук. — Чем это так вкусно пахнет? — вот оно, ненасытное чудовище, проснулось, потирает руки, а точнее лапы, и пускает слюни на вкусную еду. Попадет в ад, чревоугодник.
— Предательскую харю, кормить не буду, — я дернула носом и отвернулась от него. — Ты меня чуть меня до гроба не довел, своим приходом, идиот, — я сложила руки на груди, и стала громко сопеть.
— А если эта харя тебе конспекты привезла, и что-то вкусненькое от больной, твоей? — я косо зыркнула в его сторону. — Ну, не дуйся.
— Ладно, давай сюда свое вкусненькое, кишкоблуд, — дернул из-за спины знакомую тетрадь с большим рыжим котом, такую только Тая купить могла, и плитку моего любимого шоколада с вафлей внутри.
— Пойдем, покормишь. Я с учебы, готов съесть слона, или мелкую рыжую девчонку, — он в шутку вцепился зубами в мою руку.
— Еее! Алло! У тебя прививка от бешенства есть, я надеюсь? — вот это конечно наглость.
— Прививки нет, но я предохранюсь.
— Фу, на, что ты намекаешь?
— А от кого я, по-твоему, заразится, мог? Только от какой-то дикой кошечки, которая…
— Все! Избавь меня от подробностей, пошли, покормлю, займешь рот чем-то полезным, — нет, это точно животное. Как же я понимаю Ангелову.
— О, а это уже другой разговор, — я усадила его за стол, и принялась стучать тарелками.
— Есть новости? — я неловко тряхнула волосами, и принялась ковырять вилкой в тарелке, напротив Ника. Если путь к мужчине лежит через желудок, то путь к информации, которая мне требуется, тоже где-то по этой же дороге, нужно искать. Сейчас наестся, и все мне как миленький расскажет.
— Никаких, — он просто пожал плечами, и продолжил наминать пюре с котлеткой.
— Прям совсем ничего? — он поднял глаза на меня.
— Фань, если хочешь что-то узнать, то тебе к Яну. Я рассказывать ничего не буду, не ты эту кашу заварила, не тебе расхлебывать, — конечно, я его понимаю, мужские дела, все такое, но меня эта, как он выразился, «каша», касается как никого другого.
— Как это не я? Моей вины здесь столько же, сколько и Громова, — я обреченно хлопнула по столешнице, и свела брови к переносице.
— Анфиса, ты не знала….
— Значит, должна была догадаться, — вскакиваю со стула.
— Так, все, закрыли тему, — он сжал руки в кулаки
— Но….
— Я сказал, закрыли тему, сядь, — браво, и добавить нечего.
— Ладно, все, — я не села, но рот закрыла и молча, стала заваривать чай.
— Ну? Снова надулась? — он поставил свою тарелку в раковину.
— Я не шарик, чтобы надуваться, просто лишних вопросов не задаю, все как вы любите! — Ставлю кружки с громким звоном на стол, и сажусь напротив Ника.
— Анфиса, не утрируй, никто не отбирает у тебя право голоса. Но поверь, некоторые вещи тебе лучше не знать, для твоего же блага, — он пытается разрядить обстановку между нами, улыбается, но разве мне это поможет, я только сильнее злюсь.
— Да ладно? И давно все знают как мне лучше? Вы как няньки бегаете вокруг меня, мне уже не пять лет Ник! — я не могу молчать, такая уж родилась, радикальная.
— Да ладно? Раз такая взрослая, тогда какого черта, совала свой нос, куда не нужно? — он тоже повышает голос, но не кричит, держит себя в руках.
— Откуда я знала, что Ян у нас шишка вселенского масштаба, которую нужно десятой дорогой обходить? — мы одновременно вскакиваем со стульев.
— Привет, — на кухню, вплывает его величество Громов.
— Привет.
— Ты чего так рано? — мы одновременно с Ником открываем рты и снова косимся друг на друга.
— Чего орем? — Громов, как ни в чем, ни бывало, шествует мимо кастрюль, заглядывая в каждую. Берет тарелку, насыпает себе еду. Мы, молча, наблюдаем. — Чего шумим, спрашиваю? — садится за стол.
— Да так…, конфету не поделили, — откликается Дым.
— Ммм, конфету… — Ян с подозрением смотрит на нас. — И где она?
— Кто? — Ник задает встречный вопрос.
— Конфета, — он разглядывает нас, ухмыляется, короче раздражает еще больше.
— Так съел. Ник, взял и съел прямо с фантиком, я же говорю животное, — я легко хмыкаю и шлепаюсь на стул.
— Вот как? Интересно, — Ян медленно жует и смотрит то на Дыма, то на меня.
— Ага, вот и я говорю, «Интересно, у тебя глисты?». А он как взъелся…. У вас там при трудоустройстве, проходят диспансеризацию? — я продолжаю пить слегка остывший чай.
— Ник, что скажешь в свое оправдание? — Ян переводит взгляд на него.
— А что говорить? — он все еще злится, ноздри раздуваются, кулаки сжаты. Ух, прям страшно.
— Не знаю, тебе виднее, откуда у тебя пристрастие к конфетам с фантиками, — да Ник, давай скажи что-нибудь.
