Мысль, хоть и чуточку оглушённая алкоголем, вновь заработала чётко, с обычной хваткой. Кажется, он в красотке не ошибся: оказалась умнее и практичнее своего драного плясуна-певуна, конечно, визиточку в мусор не выкинула, а приберегла, дождалась подходящего момента, какие-нибудь светлые идейки собирается преподнести… но вот какие у неё могут быть идейки? Поклянётся, что непременно постарается дожать муженька… что ещё она способна сказать? Вот только не стоят такие откровения того, чтобы срываться с места, переться за тридевять земель, тем более когда в нём сидит добрый стакан коньячку. До завтра подождут этакие откровения, не горит. Или…
Мысли у него припустили сразу в нескольких направлениях.
— Вообще-то я уже дома, — сказал Смолин. — На правом берегу, у заповедника почти… Да и, откровенно говоря, хлопнул стаканчик, не хочется за руль садиться — голова работает нормально, но ведь «полосатые палочки» могут докопаться, а мне не хочется субсидировать их без крайней нужды…
— Я могу к вам приехать, возьму такси… Это возможно? — Голос у неё был не напористый, скорее уж просила, но всё равно настроена, чувствуется, решительно…
— Ну, если вам не трудно… — сказал Смолин. — Время ещё детское, а дел у меня никаких…
— Куда ехать? — спросила она с ещё большей решительностью.
Крепенько ж тебе в голову запали, очаровательная, десятки тысяч долларов, подумал Смолин. Золото манит нас, золото вновь и вновь манит нас…
— На правый берег, — сказал он спокойно. — Улица Покровского. Таксисты обычно знают, но в качестве ориентира, мало ли, назовите церковь Досифеи Великомученицы, после поворота на горнолыжную трассу. Уж тут-то сообразят… а впрочем, у вас же мобильник, созвонимся при затруднениях. Покровского, дом сто двенадцать.
— А квартира?
— А квартир тут нет, частный домик.
— Понятно.
— Всё запомнили?
— Конечно. Покровского, сто двенадцать, после поворота на горнолыжную трассу, церковь Досифеи Великомученицы… Я сейчас же выезжаю.
— Жду, — сказал Смолин, ухмыляясь.
Отложил телефон и, после некоторого размышления, налил себе — на сей раз всего-то на два пальца, исключительно в виде премии за способность телепатически предугадывать развитие событий, и нередко. Только в одном прокололся — решил, что звонить она станет завтра с утречка. Но это не так уж и существенно, главное, сам расклад оказался верен: вопреки дурацким анекдотам блондинки частенько поумнее иных мужиков, вот и эта Барби продемонстрировала, что гораздо сообразительнее и практичнее своего придурочного супруга.
Но вот будет ли от неё польза? Совершенно не верится, что она способна переломить муженька: Смолин наблюдал как раз обратное… стоп, стоп! Ведь частенько случается, что дело обстоит как раз наоборот: тот из супругов, кто на людях раскованно изображает главу семьи, в реальном раскладе обитает под нижними нарами… Заманчивая версия… Но почему бы и нет? Мало ли примеров? При Смолине он красотку Риточку беглым взглядом взнуздывал — а оставшись с ней наедине, быть может, передвигается по хате исключительно вдоль плинтуса, и то по её команде… Ах, как хочется, чтобы именно так и оказалось!
Так, прикинем… При самом оптимистическом варианте — тачку она поймает или вызовет сразу после звонка, на дорогах не будет пробок — доберётся она сюда не раньше чем через полчаса. Останется время налить ещё на два пальца, да и Катьку кормить пора, испищалась…
Нацедив себе помянутую дозу, но пока что оставив на столе Смолин спустился вниз. Ещё на лестнице услышал тихое постукивание посуды в кухне.
Глыба химичил на кухне, через воронку сливая в пустую бутылку из-под «Хеннесси» то водки, то мартини, то красного сухого — плеснув немного из очередной бутылки, взбалтывал сосуд с конечным продуктом, смотрел на свет, хмыкал и вновь принимался за алхимические труды.
— Здорово, Червонец, — сказал он, не отрываясь. — А я тут того… бодяжу. Захотела, соска, чего-нибудь элитненького — ну, оформим в лучшем виде…
— Кого снял?
— Пэтэушницу, не балерин же мне снимать, — охотно сообщил Глыба, по капельке вливая водку. — Сначала говорила — академия климатологии, я поначалу сыграл задний ход, думаю, напоролся на образованную… А там слово за слово, и вдруг начинаю я просекать, что эта академия-то самое сорок пятое ПТУ по ремонту холодильников, что сорок лет на Канатной торчит. Я там году в семьдесят первом от одной мандавошек подцепил, и добро б от ученицы, так вот поди ж ты, от училки, физику, главное, курва, преподавала…
— Бывает, — сказал Смолин лениво. — Ты Катьку не кормил?
— Кого? У нас взаимная антипатия. Ты извини, Червонец, но к собачкам у меня давняя нелюбовь, сам понимаешь, так что не получится у нас дружбы…
— Да ладно, — сказал Смолин.
