— Кое-что. Вот вам пример. Разговаривая с Маевским, Крестовский выразил намерение продать ему только один предмет — некий головной убор. Видимо, тот был у него при себе, и остается только гадать, почему он сразу не выложил его на стол. Испугался, наверное… И, заметьте, когда Маевский не сказал ни «да», ни «нет», наш покойник не стал предлагать ему что-то еще, а просто ушел.
— Вы хотите сказать, что он хранил клад там же, где нашел, — под землей?
— Я хочу сказать, что это было бы умнее, чем перетаскивать все это добро к себе домой.
— Но кто вам сказал, что он нашел золото именно там, в катакомбах? В конце концов, он мог попасть туда случайно, спасаясь от преследования…
— На кувалде, которую обнаружили недалеко от места преступления, его отпечатки пальцев, — сказал Сиверов. — Больше ничьих, только его. Что же, он бегал по Москве с кувалдой в руках, пока не забежал под землю? И, кстати, случайно забежать туда, где его нашли, мягко говоря, затруднительно. Кроме того, я говорил с диггерами, которые встречали его там, в подземелье, примерно за месяц до смерти. По их словам, он выглядел и держался как новичок, но не изъявил ни малейшего желания присоединиться к компании, хотя ему это предлагали. И вообще, им показалось, что он был вовсе не рад встрече и стремился как можно скорее закруглить разговор.
— То есть…
— То есть искать золото он начал еще тогда. А нашел, надо полагать, незадолго до разговора с Маевским.
— А почему вы все-таки считаете, что он его оттуда не вынес? Ведь такая вероятность, согласитесь, существует.
Сиверов пожал плечами и погасил окурок, ввинтив его в донышко пепельницы. Напуганная его движением ярко-желтая с угольно-черными полосами и пятнами рыба, взмахнув плавниками, ушла в глубину аквариума и схоронилась в водорослях.
— Существует, — согласился Глеб. — Но уже после встречи с Маевским нашего покойника видели работники метрополитена — он проник в катакомбы через один из служебных тоннелей метро. Его пытались преследовать, но к тому времени он уже перестал быть новичком под землей и легко оставил погоню с носом. Это значит, что после беседы с антикваром Крестовский продолжал посещать подземелье. Ведь не для собственного же удовольствия он туда ходил! И поскольку его именно там и нашли, можно не сомневаться, что золото оставалось на месте, по крайней мере до дня его смерти. И я предполагаю, что оно до сих пор там…
— Но почему?
— Потому что не знаю причины, по которой он захотел бы полностью очистить тайник. И потом, по вашим же словам, золота довольно много. В одной руке у него был пистолет, в другой — сережка. Плюс фонарь. То есть руки у него были заняты.
— На свете существуют рюкзаки, — напомнила Ирина.
— Существуют, существуют, — вяло поддакнул Сиверов. — Только я все равно не верю, что в момент смерти при нем был рюкзак, набитый золотом. Куда он его нес? Зачем? Кому?
Андронова задумалась. Высказанное Сиверовым предположение казалось ей заманчивым. Его очень хотелось принять на веру, но именно поэтому, чтобы потом не так сильно разочароваться, она искала и находила все новые возражения, пробуя версию Глеба на прочность.
— А почему вы не допускаете, что убийцы нашли и забрали золото тогда же? — спросила она.
— Почему не допускаю? Допускаю. — Слепой снова пожал плечами. — Но ни милиции, ни мне не удалось обнаружить в радиусе двухсот метров вокруг тела ничего, что хотя бы отдаленно напоминало тайник. А под землей двести метров — это немало, Ирина Константиновна. Невозможно даже предположить, на каком расстоянии от тайника произошло убийство. Крестовский искал это золото месяцами, а может быть, и годами — как знать? И я очень сомневаюсь, что какие-то отморозки, впервые попавшие под землю, могли вот так запросто пойти и найти его.
— А почему вы думаете, что впервые? — совершила очередное фланговое нападение Ирина, мысленно отругав себя за то, что придирается к каждому слову Глеба Петровича. — Может, это были ваши любимые диггеры?
Сиверов усмехнулся и сделал «козу» пялившейся на него сквозь толстое каленое стекло рыбе.
— Мои любимые диггеры, как правило, не таскают с собой стволы сорок пятого калибра, — сказал он. — Кроме того, если бы это были диггеры, они бы никого не стали убивать. Они бы просто проследили за ним, дождались его ухода и тихо, без помех, выгребли бы все из тайника. Там, под землей, они как дома и ничего не боятся. А в Крестовского стреляли явно с перепугу или в сердцах — наткнулись неожиданно в коридоре, увидели этот его пневматический пугач и ну палить… Нет, это не диггеры. Боюсь, что, пытаясь продать золото, он вышел на каких-то серьезных людей, для которых человеческая жизнь гроша ломаного не стоит.
