Тогда Дмитрий осторожно, по миллиметру, выставил голову в пролом и посмотрел вдоль коридора. Он ничего не увидел: других источников света, помимо его фонаря, здесь не было.
Он обнаружил, что держит в руке пневматический пистолет, и мысленно выругался: ей-богу, эту штуку давно пора выбросить! Толку от нее все равно никакого, только карман тянет. Тоже мне, ковбой нашелся…
По-прежнему стараясь не шуметь, он спрятал пистолет в карман. Теперь нужно было решать, что делать. Дмитрий еще немного посидел, чутко вслушиваясь в тишину, но так ничего и не услышал.
Посторонние шумы в подземных коридорах слышались не так уж и редко. Поезда метро и наземный транспорт, работа тяжелых строительных механизмов — все это вызывало сотрясения, от которых со стен и потолков то и дело отваливались кусочки бетона или кирпича. Звук далеко разносился по гулким пустым коридорам, и Дмитрий частенько вздрагивал от неожиданности, услышав у себя за спиной стук упавшего камешка. Обычно он очень быстро успокаивался, но на этот раз что-то грызло его изнутри, хотя все вроде бы было как всегда.
Так, да не так. Раньше ему еще ни разу не приходилось выбираться отсюда с полными карманами золота. Наверное, потому нервишки и расшалились…
Дмитрий горько и иронично усмехнулся в темноте. Он все очень хорошо и правильно себе растолковал, всему нашел объяснение. Вот только включить фонарик все равно не мог — рука не поднималась, лежащий на кнопке палец словно парализовало.
Наконец ему удалось справиться с оцепенением, и он медленно, беззвучно поднялся на ноги. То есть хотел подняться беззвучно, но хруст в затекших коленях прозвучал в тишине, как пистолетный выстрел, — так, во всяком случае, ему показалось.
Дмитрий повертел в руке фонарь и осторожно опустил его в карман. Двигаться в темноте с выключенным фонарем неудобно, а главное, глупо, но он решил, что один-единственный раз имеет полное право сглупить. Бывает, что люди по непонятным им самим причинам не хотят садиться в поезд, на который у них уже куплен билет, или выходить на балкон, откуда им призывно машут веселящиеся друзья. Они понимают, что ведут себя глупо и нерационально, но ничего не могут с собой поделать. Некоторые в таких случаях перебарывают инстинкт и поступают «разумно»; другие, более слабые или более мудрые, остаются верны своей «глупости». А потом поезд сходит с рельсов, перегруженный балкон падает, и веселая компания, которая на нем стояла, погибает вся, до последнего человека…
Моток бечевки так и остался лежать в углу, когда Дмитрий ощупью, ведя кончиками пальцев по шершавой кирпичной стене, на цыпочках двинулся в темноту. Он шел, постепенно успокаиваясь, и, миновав еще три поворота, окончательно справился с очень неприятным ощущением, что в коридоре он не один.
Когда неуклюжий Медведь сослепу задел носком ботинка какой-то камешек и тот громко, на весь коридор, стукнул о стену, Злой мгновенно замер на месте и сунул напарнику под нос обтянутый толстой резиновой перчаткой кулак. Медведь сердито отпихнул кулак в сторону: он себя виноватым не считал.
Собственно, Злой был далек от того, чтобы в чем-то его обвинять. Под ногами тут было полным-полно всякого хлама, а прибор ночного видения скверно помогает там, где нет источников тепла. Во всяком случае, мелкий мусор сквозь него не разглядишь; башкой углы не пересчитываешь, и на том спасибо.
Злой осторожно стянул с лица респиратор, чтобы шум собственного дыхания не забивал другие звуки, и прислушался. В тоннеле было тихо, только где-то позади звонко шлепала, капая с сырого потолка на бетонный пол, сочащаяся сверху вода. Потом в отдалении глухо прогрохотал поезд метро, и снова наступила тишина, нарушаемая лишь размеренной, как щелчки метронома, капелью.
Клиент погасил фонарь и не подавал признаков жизни. Ушки у этого фраера были на макушке, Солоницын недаром так настойчиво напоминал им о необходимости соблюдать полную тишину.
Медведь, слава богу, тоже проникся важностью момента и стоял не дыша, как статуя космонавта с другой планеты, сходство с которым ему придавали прорезиненный комбинезон, респиратор и в особенности эти дурацкие ночные очки — пара торчащих далеко вперед, как рачьи глаза, трубок с зеленоватыми стеклышками. Он даже с ноги на ногу не переступал, и правильно делал: за такую строевую подготовку на месте Злой бы ему ноги повыдергал и вставил на место другим концом. А если бы не справился — например, из-за разницы в весовых категориях, — это сделал бы Солоницын после их возвращения.
«У него там тайник, — сказал им начальник службы безопасности. — Ваше дело забрать все, что в этом тайнике есть, и доставить сюда».
«А клиент?» — спросил тогда медленно соображающий Медведь.
Солоницын ничего не ответил на этот глупый вопрос, только криво пожал плечами: мол, на месте разберетесь.
