В голове у Ирины вихрем закружились мысли. Вначале ей подумалось, что Глеб Петрович и сам недалеко ушел от «серьезных людей», о которых только что говорил, — для него, профессионального стрелка, ценность человеческой жизни тоже была невелика. Стоило ей прогнать эту несправедливую мысль, как на смену ей тут же пришла другая: а ведь теперь им — вернее, Сиверову — наверняка придется иметь дело с этими «серьезными людьми», и это будет нелегко и смертельно опасно.
Она посмотрела на Глеба. Слепой сидел в свободной позе, по обыкновению не снимая солнцезащитных очков, и, казалось, был поглощен созерцанием жизни аквариумных рыбок. Отсветы скрытых неоновых ламп, которые подсвечивали воду, неподвижными голубоватыми бликами горели в стеклах очков и придавали лицу Сиверова неприятный, мертвенный оттенок, как будто тот уже успел познакомиться с «серьезными людьми» и это знакомство закончилось для него самым плачевным образом.
Ирина снова, уже далеко не впервые, подумала о том, что смертельный риск является неотъемлемой частью работы этого человека. Она будет сидеть дома, в уютном рабочем кабинете, и писать очередную никому не нужную статью — солидную, грамотную, со ссылками на авторитеты и глубокомысленными рассуждениями о роли искусства в жизни современного общества, — а он будет брести во мраке по канализационным трубам, каждую секунду ожидая выстрела из темноты. Да, это его работа; да, мир устроен именно так, а не иначе, потому что, когда его устраивали, забыли проконсультироваться с ней; да все это так, но разве Сиверову от этого легче? Он ведь, надо полагать, так же уязвим для свинца и железа, как и все остальные, в том числе и искусствоведы…
И ничего нельзя было сделать. Даже выразить сочувствие и то было нельзя. Ого, только попробуй заикнуться о том, что ты-де понимаешь, как ему трудно живется, и хотела бы как-то помочь, — со свету сживет своими шуточками! Поэтому Ирина собралась с мыслями и сказала:
— Так что же мы сидим?!
— Разговаривать стоя не совсем удобно, — меланхолично заметил Сиверов.
— Оставьте ваши шутки! Если золото в катакомбах, его надо искать! Надо поднять всех на ноги — милицию, коммунальников, этих ваших диггеров — и организовать поиски! Прочесать, осмотреть каждый метр…
— Прочесать… — повторил Сиверов. — Прошу прощения, но вы явно не до конца представляете себе, что находится там, под нами. А там, Ирина Константиновна, целый город — не такой большой, как тот, что на поверхности, но и не маленький. И очень, очень запутанный. Прочесывать его можно годами, и все равно осмотреть, как вы выразились, каждый метр не удастся.
— Так что же делать? — растерянно спросила Андронова.
— Что-нибудь придумаем, — туманно пообещал Сиверов. — А вы пока можете приготовить мне кофе. Это будет ваш посильный вклад в дело спасения «клада Приама»… Хотя нет, постойте, я сам сварю. Такое ответственное дело нельзя доверять женщинам.
Темные очки, как всегда, помешали Ирине понять, заметил ли Сиверов свирепый взгляд, которым она наградила его за эту шутовскую реплику.
Дмитрий Крестовский двигался уверенно и быстро, нигде не задерживаясь. Время от времени луч его фонарика выхватывал из темноты следы кое-как затертых меловых стрелок — указателей, которыми он когда-то пометил эту дорогу. Теперь в стрелках не было нужды: он потратил почти трое суток, ходя по ней туда и обратно, пока не запомнил каждый поворот, каждый пролом, каждый люк и каждую выбоину в бетонном полу. Он мог бы пройти здесь с закрытыми глазами, на ощупь, но не чувствовал потребности в таком эксперименте, потому что знал: надо будет — пройдет.
Дмитрий провел под землей уже довольно много времени и накопил достаточно горького опыта, чтобы не быть слишком самонадеянным. Именно это заставляло его пользоваться своеобразным заменителем меловых стрелок — мотком бечевки, которую он машинально разматывал на ходу, помечая свой путь этим современным эквивалентом нити Ариадны. Путь был неблизкий, и Дмитрию пришлось заранее позаботиться о бечевке — запасные мотки, целых четыре штуки, были припрятаны им по всему маршруту в местах, где бечевка обычно кончалась.
Это было немного рискованно, но вот именно немного. Случайно наткнуться на бечевку могли разве что диггеры, и даже в том случае, если бы они решили проверить, куда ведет эта путеводная нить, Дмитрий услышал бы их издалека и заранее принял меры к тому, чтобы незваные гости не обнаружили ни его, ни тайник. А найти тайник случайно, не зная о его существовании и не располагая списком примет, было почти невозможно — спасибо предку, который об этом позаботился.
