Тогда я стал слушать тебя. Нет, пожалуйста, Скалли, не ласкай себя, просто скажи, где ты сейчас находишься. Убери оттуда руку и скажи мне, что ты видишь. Ты в помещении или снаружи? В бункере или в одной из хижин? Остановись же, Скалли, лучше выйди наружу. Пройди пару миль, и увидишь меня около этого чертового забора. Прошу тебя, Скалли… Ладно… Тогда просто продолжай делать то, что делаешь…
Да, вот так.
О господи.
Я ждал и слушал всех и каждого несколько месяцев, бродя там, за этой оградой, но не мог разобраться, что к чему. Я читал мысли людей, но у меня не было доступа к их воспоминаниям, и я не знал, встречали ли они когда-нибудь маленькую рыжеволосую женщину.
Это умение работает не так, как ты себе это представляешь, Скалли. Я не Яппи Великолепный. Наверное, я слышу мысленную активность среднего мозга, потому что до меня доносится только безумная смесь ощущений, мыслей и целая куча дерьма, которое люди обычно игнорируют. Поскольку мой мозг изначально не настроен на то, чтобы отсеивать посторонние звуки, такие, как шум генератора и шарканье обуви, то поначалу, пока я не привыкну, это полный хаос. И каждый раз, когда я слушаю кого-то нового, мне приходится тратить время на то, чтобы отфильтровать ненужное. И лишь потом я начинаю видеть то, что люди видят, или слышать то, что слышат они. Мне удается узнать только то, на что они сами обращают внимание. Короче говоря, толку от этого таланта довольно мало.
В конце концов, однажды я подловил в лесу Фрохики, собиравшего дрова: кто-то отправил его туда, видимо, не подумав, что мы знакомы. Он сказал мне, что тебя увезли, но сам не знал, куда. Просто взяли и продали другой колонии, как рабыню. Он сказал мне, что Скиннер застрелил Байерса и что никто в этой колонии, включая самого Скиннера, понятия не имел, где ты. Вот так выяснилось, что все то время, что я торчал у этой ограды, надеясь увидеться, тебя даже не было внутри.
Я пожертвовал несколько бутылок «Джим Бим» на алтарь богов, которые отвечали за весь этот пост-апокалиптический ужас, и мы с Фрохики как следует надрались. Расхваливали твои достоинства и в деталях продумали, что будет, когда мы доберемся до Уолтера Скиннера. Лично я склонялся к раскаленным бритвам в качестве средства расправы, но готов был согласиться, что это дело вкуса. Когда первая бутылка наполовину опустела, Фрохики разговорился и поведал мне, что после того первого раза вы со Скиннером стали любовниками. Я спросил его, уверен ли он, потому что ни разу не слышал ничего подобного в твоих мыслях. Ты бы так со мной не поступила, Скалли.
А я бы никогда не стал платить проститутке за минет. И не заделал бы ребенка со шлюхой из Канзаса.
Он был уверен. Байерс вас видел.
Этот виски мне подарила одна шлюшка недалеко от колонии «Альфа», услугами которой я порой не брезговал. Я отдал одну бутылку Стрелку, а последнюю осушил сам. Утром Фрохики уже не было. На опустевшей планете занимался новый день.
Еще никогда я не чувствовал себя таким одиноким. Это все равно что гоняться за призраком: я все время тебя слышал, но не мог найти, не мог коснуться тебя. Я думал, что сойду с ума.
А может, все-таки сошел?
Я метался по всей стране. Рыскал по всем штатам, убивая и отбирая все, что могло мне пригодиться, оправдывая себя тем, что ищу тебя. Я не думал, не чувствовал, потому что было слишком больно. Просто пытался выжить.
И чуть не рехнулся от радости, наткнувшись на Гибсона в Северной Каролине Он выглядел, как загорающий на пляже Тарзан, только совсем мальчишка и с очками на носу. Помню, тогда я подумал, что наконец-то повстречал того, кто меня поймет. Он выживал так же, как я, — помогая Серым. И на первый взгляд, неплохо себя чувствовал. Может, он знал какой-то секрет.
Нет. Нет никакого секрета. Такие же дни, заполненные пустотой и ужасом. Просто Гибсон сумел научиться с этим жить, а я нет. Зато у меня появился друг.
Когда Гибсон наткнулся на ту девочку-индианку в Нью-Мексико, ему внезапно до зарезу захотелось поиграть в семью, поэтому я покинул их любовное гнездышко и отправился дальше на свою одинокую охоту. Кстати, девчонке тогда было примерно двенадцать, но мне даже в голову не пришло попытаться им помешать.
Периодически я предпринимал кое-какие вылазки, но почти все остальное время проводил в поисках тебя. Однажды я заехал в Канзас, чтобы проверить, как там Марита, и проведать ребенка. Моего сына. Теперь она жила с Крайчеком, но мальчик точно был моим, хотелось мне этого или нет. Все эти годы я без устали снабжал ее огромным количеством вещей, чтобы она заботилась о нем. У шлюхи можно купить что угодно.
Но не любовь. Я знаю, как ты себя чувствовал, парень. Может, когда-нибудь мы пойдем с тобой вместе к психоаналитику и поговорим о наших матерях.
