— А можно вам задать последний вопрос? Лично вас касающегося. Только вы не обижайтесь, пожалуйста. Может не отвечать, если сочтете бестактным.
Орлов ухмыльнулся:
— Ну, раз у нас пошел такой разговор, то валяйте.
— Альберт Борисович, я вижу вас всего второй раз, но оба раза обращаю внимание на ваш внешний вид. Такое впечатление, что вы с витрины или из рекламы телевизионной вышли. Как будто я вас встречаю после салона красоты и магазина одежды.
Орлов рассмеялся громким смехом, звонким и приятным. Смеялся он так заразительно, что я тоже подхватил его смех. Мы смеялись долго.
Просмеявшись, Орлов сказал, вытирая слезы:
— Александр, у вас, наверное, задача всей жизни меня удивлять. Вы талант просто. Не обижайтесь ради Бога. Простите меня старика. Я не хотел вас задеть. Вы правы. Вы действительно правы. Я всегда моюсь и переодеваюсь перед любой встречей. Я моюсь и переодеваюсь много раз за день. Это издержка моей работы. Даже после мимолетного контакта с материалом нужно пройти обработку. Я никогда не одеваю одежду после того как снял ее. Я ее отправляю в стирку. У меня в спальне и рабочем кабинете по два шкафа с повседневной и служебной одеждой. А на голове у меня парик.
Он приподнял над головой свои прекрасно уложенные волосы. Под ними оказался гладко выбритый череп. Не лысый, а именно гладко выбритый. Своих волос, как я понял, у Орлова было никак не меньше чем на парике. Парик был действительно великолепен. Я даже подумать не мог, что волосы у Орлова не настоящие.
— Париков у меня тоже несколько. Нет, я не лысый, даже проплешины солидности на макушке нет. Просто так обработку легче проводить. Мне приходилось работать с самым опасным материалом. В работе были такие объекты, которым даже названия нет, да и придумать то сложно. Они у нас под номерами и аббревиатурами шли. Не приведи Господь такую штуку из лаборатории выпустить. Сам погибнешь — это несчастный случай, а вот если в мир притащишь, то могло получиться все так сейчас, но намного раньше. Хотя именно такие врятли бы получилось.
Орлов возбужденно закурил.
— Альберт Борисович, а что делать то? — задал я последний главный вопрос.
— Я собственно уже ответил. На человечество свалилась беда. Можно это рассматривать как новый этап развития нашего вида. Если говорить о том, что мы самые любимые дети природы, то это ошибка. Природе мы безразличны. Будем выживать, как и наши предки выживали и сто и тысячу и двадцать тысяч лет назад. Вы знаете, что вид гомо сапиенс практически исчез с лица земли около восьмидесяти тысяч лет назад. Сейчас брошен новый вызов. Природа предложила человеку новый экзамен на выживание. Фраза «человек–царь природы» это утопия. Вой экологов и прохиндеев от политики о том, что человечество может уничтожить планету — блеф. Помните о глобальном потеплении и дырах в озоновом слое. Ограничение выбросов в атмосферу. Это неимоверная чушь. Обычный вулкан в считанные часы в атмосферу может столько того же углекислого и прочих газов выбросить, что всему человечеству со всей своей промышленностью такой объем и за год не осилить. Ну вот человечество все таки нашло способ искоренить себя.
— Почему только себя. Нас вот вчера утром собаки мертвые порвали. Крыс зомбячных видели.
— Вы опять правы. А вы знаете, что на кошек вирус не действует? По некоторым данным овцы, коровы и лошади вирусу не подвержены. Про лошадей точно знаю. Сами ездили, смотрели. Пару таких лошадок с собой привезли. На мире растений вирус вообще никак не отразился.
— Так значит, животная жизнь на планете останется?
— Останется и будет процветать. Конец эпохи динозавров дал новый толчок развитию биосферы. Так и сейчас, в природе появятся новые доминанты. Вершину пищевой цепочки уже морфы заняли. Но я думаю, что у человечества есть шанс.
Наш весьма интересный разговор прервал Борис Михайлович. Я не заметил, как он вошел и вздрогнул о его голоса за спиной.
— Дорогой коллега, хватит мучить моего соседа. Неужели вам подопытных не хватает. К вам Александр гости, но предупреждаю, без обеда мы вас не отпустим.
Едва слышимые, знакомые голоса, доносящиеся из коридора, сорвали меня с места. Я забыл и о главвраче и об ученом. Ноги меня сами несли по коридору на голоса. Вырвавшись в небольшую комнату с витражами я был сразу сбит криком, визгом и детьми. На меня накинулись и повисли на шее мои спиногрызы и Аленка. У нее было опухшее заплаканное личико. Крупные прозрачные слезы катились по ее лицу. Я обнял из всех, таких родных и любимых. Я исчез для всех остальных на четверть часа.
Нас отправили обратно в ту комнату, в которой я разговаривал с Орловым. Вместе с моими приехали Палыч и Алевтина. Алевтина приехала даже со свежеиспеченным домашним тортом. Чаем и кофе нас обеспечили хозяева.
Праздновали мое возвращение с того света. Позже к нам присоединился Борис Михайлович. Вдруг в дверь заглянул Лисеев и энергично поманил меня рукой к себе. Я положил последний кусок торта в рот и пошел в его сторону, вытирая салфеткой руки. Он нетерпеливо затянул меня за рукав к себе за дверь и потащил за собой на другой этаж.
