Оказывается все время работала камера на моем шлеме и предавала изображение на КП на въезде в город. Оттуда изображение и звук транслировали в центр. Связь пропадала два раза. Первый раз, когда мы спустились в канал, второй раз, когда я зашел в гараж. Почему не работала моя рация, оставалась только догадываться.
Изображение появилось уже днем, когда морфы выбежали за мной из гаража. Каску бросили у ворот. В камеру увидели, как морф грызет голову. Они решили, что это мою голову морф выколупал из каски и доедает. Моего бегства на погрузчике они не видели.
Меня отмыли, переодели, обследовали и лишь, потом покормили. Я оказался действительно живым. Признаков некротарнсформации у меня не обнаружили. Я попросил сообщить о моем возвращении в форт, чтобы жене передали. Меня заверили, что сделают все как нужно.
Я подробно изложил весь ход нашей операции. Мое повествование записывали на камеру. С выжившими поддерживали связь. В нашей группе погибли все кроме меня. Не подорвался только Потапов. Просто не успел. Его разорвал морф на крыше во время того, как они нас прикрывали. Но благодаря ему второй крышный монстр был уничтожен. Операцию по эвакуации должны были провести завтра в обед. Сейчас уточняют детали плана.
Во время моего опроса зашел энергичный человек лет сорока с небольшим. Сухощавый, мускулистый, внешне напоминающий актера Дмитрия Харатьяна, но с короткой стрижкой, он представился:
— Лисеев.
На нем были одеты штаны пожарного на лямках. Вся тельняшка пропиталась потом. В одной руке он держал куртку пожарного, в другой — автомат, новенький сто пятый АК.
— А! Один из героев вернулся. Со вторым рождением тебя боец, — поприветствовал он меня.
Утерев белым вафельным полотенцем пот с головы, он вытащил план территории торгового центра, он сразу перешел к делу:
— Нарисуй, как вы от коммуникационного модуля шли.
Я начал рассказывать повторно в деталях весь ход операции, отрисовывая на плане наш путь. Особого внимания удостоились два момента. Первый — когда Паша обвешался вонючими потрохами мертвяков. Это стало хитом моего повествования. Второй момент — это поведение монстров в ангаре. У меня практически четверть часа выпытывали во всех подробностях, как морф водил мордой по моим штанам и что делали в это момент остальные. Похоже, что поведение морфа подтверждало какие‑то догадки.
После расспросов меня отправили в большую комнату с мягкими креслами и диванами. Компанию мне составил седоголовый аккуратист. Он оказался военным биологом, специалистом по бактериологическому оружию. Оказывается, на территории центра была не просто обычная военная часть химзащиты, а именно узко профилированная для защита от биологического и бактериологического оружия. А бывший санаторий был не санаторием, а жилыми корпусами для сотрудников научного института. Помимо лабораторий, центр был весьма богато оснащен медицинским оборудованием. Учебный центр МЧС тоже специализировался на биологических угрозах.
Моего спутника звали Орлов Альберт Борисович. Именно он руководил в центре всеми исследованиями начавшегося безобразия во всех его проявлениях. Под его началом была не только лаборатория, но и вся деятельность, так или иначе направленная на получение сведений о причинах и ходе катастрофы. Лаборатории подобные этой работали во многих местах. С некоторыми удавалось поддерживать связь.
Лисеев заведовал у него оперативным управлением — это было что‑то вроде научной разведки боем. Его группа лезла ради получения материалов и информации в самые опасные места. Именно они сумели захватить и притащить в центр первого морфа, причем не упокоенного. Половина лаборатории Орлова работала над обработкой материалов предоставленных Лисеевым.
Козелец тоже подчинялся Орлову и отвечал за сбор и обработку всей информации из внешних источников. Если Лисеев был оперативником и силовиком, то Козелец был аналитиком и особистом по части зомбоугрозы.
Я рассказал Орлову о том, как я узнал о начале пандемии. Орлов заулыбался, хотя я в этом ничего смешного или приятного.
— Вам, Александр, в какой‑то мере повезло. Вы стали обладателем информации практически из первоисточника. Да, действительно в Москве эпидемия началась именно из района Автопроездной. Насколько стало известно, там находился исследовательский центр частной фармакологической компании. Но боюсь нам это ничего не даст. Здание института взорвали в первые дни катастрофы. Мы можем увязать взрыв и первые случаи зомбификации только по косвенным признакам.
Я задал свой самый главный вопрос:
— Альберт Борисович, а что это?
— Пока известно немного. Это вирус. Причем вирус с самыми удивительными свойствами. К тому же вирус выведен искусственно — я вам это точно говорю. Я не вирусолог, я специализировался на стафилококках. Для меня нет ничего увлекательнее и интереснее моей работы. Но этот вирус просто покорил меня. Это вирус симбионт. Он борется за выживание организма. Идеальный вирус!
— Скажете тоже.
— И, тем не, менее, да! И еще раз — да!
