Четвертым была поливалка. Кабину МАЗа начали обшивать листовой сталью. Бочку обшили листами профилированного настила на манер высокого кузова грузовика. Замаскировали таким образом. Между цистерной и металлическим щитами положили брус, а свободное пространство заложили мешками с песком. Теперь можно было перевозить топливо не опасаясь обстрелов из стрелкового оружия.
Работа с автомобилями была в полном разгаре. Даже женская половина принимала в этом посильное участие. Результат воялся прямо на глазах.
До обеда я катался по периметру, смотрел, как идет его укрепление. Работы еще было непочатый край. Радовало, что уже обычные или даже шустрые зомбаки к нам уже не заберутся. Люди работали с полной отдачей. Дело было не столько в страхе пред зомби и не в принуждении, а в том, что в работе люди находили отдушину от творящегося вокруг ужаса. Работа позволяла забыться. На стройке эпохи меня нашел капитан Пантелеев. Пантелеев, высокий плечистый молодой мужик с начинающим расти брюшком. Кадровый военный, закончивший общекомандное военное училище, он служил в мотострелковой части до позапрошлого года. Затем в результате несчастного случая на службе он остался без ноги. Его комиссовали, как военного инвалида, и по военному жилищному сертификату он купил себе половину домика у бабульки на улице Коломийцева, где и жил с женой и ребенком. Работать устроился он в транспортную компанию. Наши полканы, еще до своей гибели, отрядили его заниматься обучением курсантов форта. Чем он занялся с таким рвением, что половина курсантов стонала и выла от начальной военной подготовки. После гибели полканов, он возглавил еще и оборону форта.
Пантелеев вытащил меня из гаража, в котором варили опору для очередного оборотнительно сооружения.
— Военные пост в доме врача и на башне хотят снять, — это он мне так «здрасьте» сказал.
— Я ничего не знаю про это.
— Я только что с лейтенантом Яковлевым разговаривал.
Мы уже на пару хромали в сторону дома главврача. Пантелеев хромал на протезе, я хромал после травмы, которой я никак не давал возможности восстановиться. К тому же у меня начало сильно беспокоить мое ранение, полученное в Чечне.
Яковлева мы встретили у въездных ворот. Он разговаривал с разводящим караула.
— День добрый, лейтенант! — приветствовал я его.
— И вам не хворать.
— Вы сниматься от нас собираетесь?
— Да. Мы у вас еще три дня стоим, а потом сворачиваемся. В центре людей не хватает. У вас здесь все с обороной нормально. Да и смысла нападать на форт уже нет. Не до того сейчас.
Мы проговорили с ним четверть часа. Все было понятно. Держать просто так бойцов и броню в придачу было роскошью по нынешним временам. Удалось выторговать у лейтенанта оптику, два ящика патронов для автоматов и ящик гранат.
Настроение у меня упало. С вояками жить было спокойнее. С нашей стороны было обеспечение горячим питанием. Местные бабенки обхаживали солдатиков от души. Насколько далеко это заходило мне знать не хотелось. Ходящие между поселянами слухи я игнорировал. Мало что сарафанное радио принести может. Что бы было легче торговаться я утащил Яковлева в общественную столовую.
Обедали мы под обширным навесом за столом сбитым из свежеструганных досок. Играла приятная музыка, было очень тепло. Весна в этом году выдалась на редкость теплая. В столовой царила просто замечательная атмосфера. Люди ели, разговаривали, играли в шахматы и карты, вокруг бегали дети. Все выглядело так непринужденно и весело. Было ощущение поселкового праздника местного разлива.
За обедом ко мне подсел Георгий и предложил вместе съездить к дачникам и заскочить к гаражникам. В поездку для обкатки решили оседлать броневик, сделанный из УАЗика. Благо ехать было совсем недалеко.
Дело оттягивать не стоило, я сразу связался с Богданом. Они нас готовы были принять часа через три. Об этом и договорились.
Яковлева пришлось отпустить с обеда — командование его вызывало.
Оставшееся время я провел с женой и детишками. Все остальные дела отложил на потом. Задолжал я своим родным, совсем закрутился с делами.
Пантелеев не дал мне пропустить время выезда. Он меня буквально вытащил из дома. У ворот меня уже ждал броневик. За рулем сидел Палыч. В качестве пулеметчика взяли Ивана. Георгий собирался ехать на своем старом семидесятом ленд круизере. Крузак у него тоже был модернизирован, как и наш транспорт — решетки на окнах, кенгурятник, превращенный в клиновидный отвал, и металлические листы на капоте и бортах машины.
