Вот и бронежилеты. Сталь была толстая — миллиметра два. Весило это защитное изделие тоже прилично. Тут к нам подключился Палыч. Они с Иваном распотрошили десятка три ящиков. Здесь были саперные лопатки, армейские стальные каски и прочее военное имущество. Кстати мы нашли даже старые армейские каски с выпуклым гребешком на макушке образца тридцать пятого или тридцать шестого года.
В одном из ящиков мы обнаружили старые советские общевойсковые бронежилеты Ж-85 и Ж-86, там их было всего пару десятков Рядом стояли ящики с баллистическими пластинами для бронежилетов. Здесь были так же паховые фартуки.
Вот знать бы раньше. Мы, недолго думая, подогнали Урал как можно ближе и закидали бронники с пластинами в кунг. Касками тоже разжились. Памятуя о перестрелках на дорогах, боевое крещение в одной из таких мы уже прошли, я одел каску и бронежилет. Неудобно, зато безопасно. В броню после загрузки оделись практически все. Несколько старых советских панцирей НС-42 мы тоже захватили с собой.
Тем временем погрузка шла полным ходом. тюки с военной формой укладывали аккуратно и плотно, чтобы больше вошло.
Перед отъездом закрыли ворота склада, нечего добру пропадать. Оттуда еще таскать, не перетаскать.
Выехали за ворота, мы поехали мимо гаражей и складов. Выбрались на нормальную дорогу. Тут я заметил грязные следы протектора грузового автомобиля. Выезжали на дорогу недавно, как раз перед нами, грязь была еще совсем свежая и не подсохшая. Я ничего не слышал, ни шума двигателей, ни чего‑либо еще. Колонну остановил. Меня насторожил это визит. Впереди была дорога со множеством поворотов и скрытых мест. Могли устроить засаду. Мой опыт первой чеченской всеми силами протестовал соваться туда без разведки. Было принято альтернативное решение. Чапликов решил провести нас по пьяной дороге в окружную. На том и порешили.
Дорога действительно оказалась пьяной. На ней мотало из стороны в сторону до тошноты. Сидеть в броннике было очень неудобно. Было жарко, мешал фартук. Зачем я его только прицепил?
Мы ехали мимо бетонных заборов, кирпичных стен, промышленных свалок. За сто метров перед выездом на нормальную дорогу мы воткнулись в препятствие в виде старой облезлой нивы и трактора Беларусь с тремя квасными бочками на колесах. Под капотом заглохшей нивы возились два чумазых мужика, рядом с ними стояла с недовольным видом низкорослая задастая женщина в аляповатом платье с дурацкими сказочными цветами и расстегнутой ярко–розовой куртке.
Я остановился прямо за нивой. Мужики и женщина напряженно смотрели на нас. Я вышел из‑за руля. Чертов фартук. Оружия у мужиков не было. Я дружелюбно повесил автомат на плече.
— Бог помощь, православные, — обратился я к испуганной троице.
— Наташка, — я даже вздрогнул от радостного крика Чапликова.
Женщина облегченно просияла.
— Николай Николаевич! А я уже напугаться прямо хотела, — визгливым голосом заверещала толстозадая.
Это оказалась бывшая коллега Чапликова. У меня сложилось впечатление о том, что между ними раньше было нечто большее, чем просто профессиональные или дружеские отношения.
Пока они ворковали и шутили, я спросил у рыжеватого мужика, стоящего ко мне ближе всего:
— А в бочках что?
— Как что? Квас! — весело ерничая, ответил он.
Ох и не люблю же я людей, которые так по–петросяновски шутят.
Иван молча протопал тяжелым шагом между встреченной троицей и старой нивой, поднялся на крыло над колесом бочки и сбил прикладом автомата небольшой замок с никелированной дужкой. Троица напряженно замерла. Иван с бесцеремонной сосредоточенностью дворового гопника открутил запоры и откинул крышку.
— Соляра! — сообщил Иван интонацией ребенка получившего новогодний подарок.
— Та–а-ак! Значит, воруем топливо в тяжелый для страны час? — Палыч стал надвигаться на задастую тетку в цветочном платье.
Палыч не отцепиться, пока у них все не отберет. Судя по выражению лица Ивана, у него было такое же намерение. Только Иван заберет все просто вместе с нивой и трактором без душещипательных, иезуитских речей бывшего прапорщика.
— Соляра откуда? — надвинулся я на тетку с другой стороны.
Задастая залепетала, тряся крашеными желтыми лохмами с отросшими темными корнями:
— Так там все тащат. Николай Николаевич, скажите своим друзьям, что мы не причем.
По выражению теткиного лица было понятно, что она лихорадочно ищет выход.
— Да не трясись ты. Просто скажи, где соляру брали. Нам тоже нужно, — я постарался успокоить тетку.
Я поймал недоумевающий взгляд Ивана.
— В управлении благоустройства, я там кладовщицей работаю.
