Александр II не даст конституции; ее можно только вырвать у него. Он с упрямством слепца хочет умереть самодержавным царем, ревниво оберегая декорум деспотической власти от жалких проблесков оппозиции в земстве, в литературе, в суде. Но это – его личное дело. В государственном же смысле самодержавие на Руси, кроме военно-полицейской действительности, есть уже давно только блестящий миф, живущий лишь кое-где в незлобивом сердце крестьянина. Россия только покрыта горностаевой царской порфирой, под которой происходит кипучая работа набивания бездонных приватных карманов жадными приватными руками. Сорвите эту когда-то пышную, а теперь изъеденную молью порфиру, и вы найдете вполне готовую деятельную буржуазию. Она не отлилась в самостоятельные политические формы, она прячется в складках царской порфиры, но только потому, что ей так удобнее исполнять свою историческую миссию расхищения народного достояния и присвоения народного труда. Великому князю Константину* нужен самодержавный царь, чтобы за его спиной обделывать свои приватные воровские дела. Министру Валуеву нужен самодержавный царь, чтобы из-под его руки расхищать государственные имущества. Деревенскому кулаку нужна эманация самодержавного царя – самодержавный исправник, чтобы закрепощать голытьбу. Фабриканту нужна такая же эманация – самодержавный полицмейстер, чтобы перепороть стакнувшихся рабочих. Европейской буржуазии самодержавие – помеха, нашей буржуазии оно – опора. В Европе политическая свобода была провозглашена уже после того, как сложилось крепкое, организованное, умственно и материально сильное третье сословие. В этом горе Европы и урок нам. У нас политическая свобода должна быть провозглашена прежде, чем буржуазия настолько сплотится и окрепнет, чтобы не нуждаться в самодержавном царе и его эманациях. […]
Люди революции рассчитывают на народное восстание. Это дело веры. Я не имею ее. Но, становясь на точку верующих, я спрашиваю: когда народное восстание вероятнее? Тогда ли, когда на вершине политического строя сидит далекий, полумифический царь, в которого темный народ, по преданию, еще верит, или тогда, когда страною правят выборные люди, обыкновенные люди, без всякого мистического ореола?
Не политическая свобода ответственна за социальную болезнь Европы, а система приватного хищничества. До известного времени эта система не только не нуждается в политической свободе, но, напротив, находит себе лучшую поддержку в иерархической эманации самодержавия. В таком положении находится Россия. Живите же настоящим, боритесь с живым врагом! Он не щадит вас, за что же вы будете систематически щадить его?
Вы не боитесь тюрьмы и каторги. Вы боитесь собственной мысли…
Но я уже оговорился, что следует, кажется, употребить прошедшее время: боялись. Получив «Народную Волю», я тотчас же взялся за перо, чтобы послать вам горячий привет с родины Руссо и во имя Руссо. Но ваш поздний выход на настоящую дорогу и все мои наблюдения убеждают меня, что «Политические письма социалиста» будут не лишни. Предрассудок против политической борьбы вскормлен всей русской историей, приучившей нас жить не практикой настоящего, из которой самодержавие гонит всякую честную деятельность, а будущим, теорией и фантазией. Повторяю: достойнейшие люди, соль земли русской, заражены этою болезнью. Пора, давно пора выздороветь и понять, что политический непотизм выгоден только врагам народа. Конституционный режим есть вопрос завтрашнего дня в России. Этот завтрашний день не принесет разрешения социального вопроса. Но разве вы хотите завтра же сложить руки? Разве вы устали бороться? Верьте мне, что даже самое единодушное народное восстание, если бы оно было возможно, не даст вам опочить на лаврах и потребует нового напряжения, новой борьбы. Век живи, век борись! «Мир и в человецех благоволение» принадлежит далекому будущему. Мы с вами не доживем до него. Всех перипетий будущей борьбы предвидеть нельзя. Русское народное восстание может выставить гениального честолюбца-Цезаря, полубога, перед которым покорно склонит голову несчастная родина; европейское социалистическое восстание может вызвать вмешательство императорских русских войск, уже водворявших «порядок» в Венгрии[212] и «спасавших царей» в Италии[213]. И мало ли еще какие комбинации возможны вне заколдованного круга конституции и народного восстания, в котором вращается ваша политическая мысль. Не будем же жертвовать сегодняшней борьбой ради завтрашней. Или не довольно широко ваше сердце, чтобы обнять одною ненавистью государственное и приватное хищничество даже тогда, когда они срослись в двуглавого орла с одним желудком?
Бейте по обеим головам кровожадной птицы!
