В конце 80-го года сложилась первая военная группа, которая и стала затем центральной. Учредителями были Рогачев[335], Суханов*, Штромберг*, Желябов* и Колодкевич*; последние двое как делегаты Исполнительного Комитета партии «Народной Воли». Центральная группа поставила своей целью организацию строго централизованной военно-революционной партии для борьбы за политическое и экономическое освобождение народа, во главе которой ставилась автономная по своим специальным задачам центральная группа. Члены центральной группы назначались Исполнительным Комитетом, программа которого признавалась основной статьей кружкового устава; посему-то назначением военной организации было активное содействие партии «Народной Воли» в революционной борьбе с существующим политическим и экономическим строем. […]
Пропаганда была настолько действительна, а почва так благодарна, что повсюду стали складываться кружки: в Кронштадте – морские, артиллерийский, армейский, в Петербурге – в военных академиях (только не в академии генерального штаба) и военных училищах. Если не ошибаюсь, первый кружок был основан Рогачевым в Гельсингфорсе; затем Рогачев и один моряк с большим успехом действовали в Прибалтийском и Северо-Западном крае; а вскоре появились кружки в центральных губерниях, по Волге и на Кавказе. Ближайшие к центру кружки находились с ним в более тесной связи; остальные, кажется, складывались самостоятельнее, и программы их были разнообразнее, что, я думаю, больше зависело от их удаленности от центра, чем от личного состава. […]
Первоначальная программа южных кружков была очень эффектна, но мало состоятельна по существу. Эту программу можно формулировать как дружественный нейтралитет в пользу народа, протестантов, демонстрантов и восставших. В других местностях кружковые программы были весьма разнообразны, начиная от программы самообразования до террористической.
Везде в кружках в первый, подготовительный период их существования чувствовалась необходимость в пополнении и систематизации своих познаний. На юге велись беседы по экономическим и политическим вопросам, излагали по мере сил и возможности учения Прудона*, Луи Блана, Лассаля*, Родбертуса[336], Маркса, катедер-социалистов[337] и др. Пропаганда между сослуживцами была весьма успешна. К сложившемуся ядру будущего кружка однородные элементы притягивались одни силою, так сказать, химического сродства, то есть в силу единства убеждения и согласия воль, другие просто примешивались механически. Эти последние элементы ассоциировались не по сходству, а, так сказать, по смежности. Такая готовность вступить в связь вне ассимиляции с целым объясняется служебным сотрудничеством, школьными связями, личной дружбой и товариществом. Товарищество – высшая добродетель военного человека – немыслимо без взаимной выручки. Тут-то открываются сильные и слабые стороны военной кружковой организации. Отбившись так или иначе от союза, товарищ утрачивает активную силу, сохраняя, может быть, свою потенциальную ценность. Руководимые сердечным чувством или чужою волею, они, в одном случае, напр., при разгроме, делаются добычею сердцеведов-прокуроров и следователей, а в лучшем случае неспособны к инициативе и не оценивают истинного призвания каждого рядового революционера состоять в готовности занять место выбывшего из строя главаря. Привитое службой беспрекословное, автоматическое повиновение воле старшего приносило в данном случае сомнительную пользу, несравненно более сомнительную, чем поведение по велению нравственного сознания. […]
