Также Даша очень радовалась, что мальчик начал делиться с ней своими запасами. Это означало, что он признал в ней родного человека. Принял в свою стаю, если можно так говорить. Родион тоже не вызывал больше у Антошки страха. Наоборот, мальчик с удовольствием играл с новым папой в разные игры, а также катался на нем по всей квартире.
Может, кто-то сказал бы, что Антошка уже слишком взрослый для всех этих забав. Но этим людям не понять, каково это – потерять детство. Ребенок прожил в нищете и голоде целых три года. Чтобы эти жуткие воспоминания стерлись из его памяти, нужно было заполнить его жизнь новыми и светлыми событиями. И Даша с Родионом активно это делали.
Маленький Антошка с трудом избавлялся от груза пережитого. Еще одним кошмарным событием в его жизни был пожар в родном доме, который ребенок, как ни странно, хорошо помнил. Антошка успел увидеть зловещие языки пламени, окружившие его родную мать, лежащую на полу без сознания, он успел почувствовать, как его легкие забивает черный едкий дым, прежде чем упал на пол. От пережитого ужаса ребенок мог начать заикаться или и вовсе потерять речь. Но его спасла Пегая, которая постоянно была рядом. Она спасла малыша от самого страшного испытания – от одиночества. По ночам он мог прижаться к собачьему боку, и каждый раз, когда он начинал плакать во сне, Пегая вылизывала его, чтобы успокоить.
Сейчас, в новом доме, Антошка тоже иногда спал неспокойно. Первые месяцы он ни в какую не хотел оставаться всю ночь в постели, куда каждый вечер его укладывала Даша. Ему было неудобно лежать на спине или на боку, как любому человеку. За несколько лет общения с собакой и повторения за ней всех движений, Антошка успел накачать и развить такие мышцы, которые люди редко задействуют в обычной жизни. В результате у него была совсем иная мускулатура, помогавшая ему передвигаться на четырех конечностях, хорошо прыгать и потягиваться. Хождение на двух ногах и сон в человеческой позе были для него настоящим испытанием. Если ходить он еще привык, то вот заснуть Антошка не мог, пока не свернется клубком.
Какое-то время Даша даже не разбирала его лежанку в углу детской комнаты. Она просто принесла второе одеяло, которое оставалось на кровати. Мальчик спал на полу, дергаясь во сне, словно собака. Иногда он даже скулил во сне. Спустя несколько месяцев начался прогресс – он перестал убегать на пол и спал калачиком на своей кровати. И вместо скулежа он мог закричать посреди ночи.
Однажды он так громко кричал, что Даша не выдержала и побежала его будить. По лицу мальчика катился холодный пот, а сам он был бледен как полотно. Даша обняла его и стала расспрашивать, что же такое он увидел во сне. И тогда Антошка впервые рассказал ей, как погибла его мать. Даша ужаснулась, поняв, что ребенок все это помнит.
– Антошенька, миленький, ты должен понять, что с тобой никогда такого не повторится. Этот пожар остался в прошлом, сынок. – Даша поцеловала его в макушку.
– Я понимаю, мама, но мне все равно очень страшно, – ответил ребенок.
В этот момент Даша поняла, что он впервые назвал ее мамой.
– Мама? – переспросила она его. – Я думала, твоя мама – это Катя.
– Да, она моя первая мама, – улыбнулся Антошка, поднимая глаза на Дашу. – Но ведь Кати больше нет и теперь ты моя мама, правда?
Даша готова была разрыдаться от счастья, но сдержалась. Уложив сына спать, она вернулась в кровать к мужу и, разбудив его, сообщила радостную новость. Их приемный сын назвал ее мамой! Родион сквозь сон тоже порадовался, не преминув буркнуть ей, что он пока не ее приемный сын.
Но Даша не обратила на его слова внимания. Разве может что-то помешать усыновлению? Они с Родионом уже давно числились как патронажная семья для Антошки, а если патронажные родители пожелают усыновить ребенка, никто не будет им препятствовать. Малыш привыкает к этой семье, и, если его забрать, он может получить психологическую травму. Поэтому никто в здравом уме не будет протестовать против усыновления.
В квартиру Гуркиных периодически приходили люди из социальной службы и проверяли состояние ребенка и условия его содержания. Они каждый раз поражались достигнутому за месяц прогрессу в развитии мальчика. Даша творила настоящие чудеса, и помогала ей в этом настоящая материнская любовь.
Не обходилось, конечно, и без некоторых эксцессов. Сложно вытравить из ребенка собачьи привычки, особенно когда ты ведешь его в человеческое общество, от которого он не просто отвык, а которое раньше для него состояло только из родной матери и собаки. Когда судьба отрезала ребенка от людей и свела с собакой, которая оказалась добрее всех, мальчик принял ее модель поведения. И теперь, когда он начал заново входить в человеческое общество, встречи с другими собаками всегда заканчивались не слишком хорошо.
