- Похоже, старый Штормяга подал в отставку, - сказал Коллинз, когда капитанские плечи исчезли в каюте, куда следом пробежал Филадельфия. - Мы с вами на кофие и "собачьем носе" мимо Азор не пройдем, если не хотим пристать к какому-нибудь пальмовому островку. Помню, как-то в Тихом океане нашла на шкипера та же напасть. Месяц нас мотало, что твой ковчег, и ни один голубь не вернулся. И шкипер хмель-Ной. - Коллинз хохотнул, мрачно прикрывая один глаз. - Ну так вот, что бы вы думали, под конец он протрезвел и провел нас вокруг мыса Горн.
...Мистер Адверс, я знаю шкипера, как облупленного, я плаваю с ним с восемьдесят второго, - продолжал Коллинз, немного смущаясь тем, что обсуждает капитана. - Он будет пить до самой Гаваны. Корабль остается на меня и на вас. - Он в раздумье прошелся по палубе.
- Ну... - Он еще походил и подтянул штаны.
- Ну, что если вы оставите мне палубу, а я вам навигацию, кроме бросания лага, отметок на курсовой доске и такого прочего? Я спрашиваю вас, потому что теперь вы первый помощник кроме шуток.
- Вы хотите, чтобы я приказал? - спросил Антони, любуясь на мудрого седого петушка в щеголеватом шелковом платке на загорелой шее и с серебряным свистком в кармане.
Коллинз кивнул.
- Ладно, командуйте палубой, - сказал Антони. - А я, надо надеяться, смогу определять координаты. Вы ведь знаете, секстан у меня свой.
- И то хлеб. - Коллинз потянул себя за вихор. - Я рад, что вы понимаете что к чему, мистер Адверс. Но вот вполне ли? Давайте-ка избавимся от лишних ушей и я расскажу начистоту.
Он подошел к штурвалу и, отослав матроса на бак, сам стал править кораблем, используя всякий порыв, всякое изменение ветра. Потом, уступив место Антони, стал учить его, не убирая одну руку со штурвала.
- Тут надобно чутье, и оно приходит не враз. Ровнее, сэр. Надо постоянно уравновешивать давление. Если вас развернет к ветру под всеми парусами, как щас, пишите пропало. Все реи оторвет. Да, и за шквалами присматривайте. Маленькое облачко на горизонте и вода пенится под ним - жди беды. Вот ужо, шкипер уединится со Всевышним, как обещался, я парусов поубавлю. Тише едешь - дальше будешь, особенно когда матросов наперечет. А вобще-то старушка у нас ходкая!
Чувствуя корабль, словно держал его между ладоней, Антони стоял, зачарованный, обратившись в зрение, слух и осязание, глядя, как несется назад серое море, внимая плеску и журчанию за кормой. Море говорило о своем в лад тихому голосу, который продолжал:
- Значится, я говорил, когда отослал матроса на бак - а у каждого матроса, да будет вам известно, глаза и уши на затылке, я говорил, нам в общем-то не до шуток. Дело такое. Шкипер запил. Он будет пить, пока не допьется до горюцинаций. Никаких зеленых чертиков. К нему приходит мертвая дочка. Он ее слышит. Так вот, матросам про это знать не след, а то они начнут ее видеть. Я-то знаю. Это наш надцатый рейс со шкипером.
...Он занятный человек. Лучшего шкипера свет не видывал. Сделал состояние, а то и два на рейсах в Кантон. Взял жену, построил домик в Сичуэйте - с башенкой и все такое. Думал осесть на суше. Ну так вот, они потеряли единственную дочку, три годика ей было. С той поры он начал закладывать за воротник. Говорят, душа девочки осталась в доме. Вобщем, жить там никто не живет. Ну, не знаю. Суть в том, что они с женой подняли якорь. Раз он оставил ее и ушел в море, и вот после того я и услышал, как он говорил ей, что, дескать, слышит дочкины шаги. Так или иначе, миссус не захотела оставаться дома, а он пропил свои денежки, или потерял на каких-то спекуляциях. "Вампаноаг" - все, что у него осталось, потому как дом ни продать, ни сдать. Многие шкипера смеются, что он таскает за собой свою хозяйку, но верьте мне, без нее ему совсем худо, и заботится она о нем, дай Бог каждому. И хоть она и не говорит, но я думаю, страшно ей оставаться одной.
...Ну вот, теперь вы все знаете. Я сказал вам заниматься солнцем и картами, но вам придется приглядывать и за каютой, мистер Адверс. Это будет тяжеленько. Старик должен оставаться внизу! Поите его, ублажайте. Если он выйдет на палубу, начнется катавасия. Подождите, пока он начнет слышать малышку. Топоток по палубе, мистер Адверс. Дальше уже забота миссис Джорхем. Она знает, что делать, когда самое худшее останется позади. С каждым днем все меньше выпивки, за этим она проследит. Что до меня, я доведу корабль до Гаваны, если вы пособите с широтой и долготой. Ну, а теперь уступите-ка мне место.
Он встал к штурвалу и расправил плечи, словно чувствуя на них тяжелую мантию ответственности.
- Сверни этот трос, увалень, - заорал он на англичанина, который устроился возле камбуза на перевернутой бадье. - И вали на бак! Шагай веселее! Ты мертвый от щиколоток до макушки и пятки твои спят! Думаешь, можно садиться задницей на бадью и притягивать к днищу ракушки? Пошли своего приятеля к рулю.
Матрос поплелся на бак, шаркая босыми ступнями. Антони спустился вниз. Теперь, когда он знал, чего в каюте ждут, она показалась ему еще более зловещей.
