- Можно сказать, - герр Мейер встал и взволнованно заходил по комнате, - что мы обрели оружие, о котором давно мечтали. Работорговцы влиятельны, они - главная опора интенданта и сеньора Санта-Марии, так называемых "патриотов". Теперь они в наших руках. Хватит одного примера. Сеньору Гальего не повезло, что примером послужит он, но без этого не обойтись.
...Держите все это в голове, когда понесете бумаги на подпись генерал-губернатору. Он проницателен и дотошен. Я объяснил ему вашу роль и чуть приукрасил ее, сказав, что этим планом мы обязаны вам. - Он отмахнулся от возражений. - Само собой, детали разработал я, но пусть оно так и остается. Это придаст вам веса, а в выигрыше останемся мы все.
- А вы и впрямь уверены, что генерал-губернатор желает меня видеть? - спросил Антони.
- Не знаю в точности, почему он на этом настаивает, но, кажется, догадываюсь. Дело очень важное. Оно может многое принести дворцу. Дон Луис хочет удостовериться, что вручает свою судьбу надежному человеку. От вас зависит его убедить. Если он решит, что это предприятие вам по силам, ваше вознаграждение, то есть долг от Гальего, не преминет воспоследовать. Но буду откровенен. Если вы ему не понравитесь, он найдет кого-нибудь другого, и у вас не останется иного выхода, кроме как передоверить свой иск сеньору Санта-Марии. Не буду скрывать, для вас это поручение связано с риском. Скажем, по пути в Африку избегайте... избегайте падать за борт. Но я думаю, что не ошибся, и вы действительно тот человек, которому нелегко помешать. Ради Бога, сеньор, внушите это генерал-губернатору! Будьте убедительны! Если вы в этом преуспеете, губернатор, возможно, сделает вам дальнейшие предложения. Если так, советую соглашаться. Если нет... - Он пожал плечами. - Остается еще один вопрос. Кто вы по национальности? Где вы родились?
- Не знаю, - сказал Антони, краснея до корней волос.
- Вот как? - сказал Мейер и смерил его с головы до пят. Потом рассмеялся.
- Дон Антонио Адверсо, гражданин Западного Полушария, белый, подданный Господа Бога? Нет, это не годится. Чтобы существовать, вы должны иметь законную видимость.
- Я думаю, что я англичанин, - сказал Антони.
- Почему вы так думаете, сеньор?
- Не могу ответить, герр Мейер, это вопрос чести.
- Teufel! Англичане редко скрывают, что они англичане. Но мы пререкаемся из-за пустяков. Готовы ли вы присягнуть испанскому королю с тем, чтобы закон был на вашей стороне?
Однако Антони колебался. К присяге он испытывал те же чувства, что и к причастию отца Ксавье. Взглянув на герра Мейера, он увидел, что тот удивлен и рассержен. Антони чувствовал, что теряет его расположение. И как быть с долгом? Продаться, чтоб получить эти сорок пять тысяч долларов? Но зачем так драматизировать? Это вполне земное дело, его и короля Испании. Тут можно и поторговаться.
- Я приму присягу, если вы не будете ее регистрировать, - сказал Антони.
- Вот и отлично! Я только заверю ее, чтобы предъявить при необходимости, - проворчал Мейер и послал за нотариусом. Так Антони присягнул своей подписью.
"Это, - сказал он себе, - компромисс".
Они уложили бумаги в один из портфелей Мейера и запечатали свинцовой пломбой.
- Himmel! - сказал герр Мейер, когда Антони уже сидел в экипаже. - Не давайте пустякам мешать вашему успеху, дон Антонио, даже гражданин Западного Полушария должен жить. Да! Нет? - Экипаж тронулся. Мейер улыбался и махал рукой, желая удачи.
Антони всегда выбивали из колеи такого рода происшествия, грозившие обнаружить, что он не знает обстоятельств своего рождения. Он расстроился. Шуточки Мейера глубоко его задели. Для Мейера присяга - это формальность. Герр Мейер - немец. Он знает, кто он. Он отлит в форму и вынут из формы. Он безусловен для себя и для окружающих. Он останется немцем, кому бы ни присягал. Но Антони - кто он? "Гражданин Западного Полушария, белый!". Не в бровь, а в глаз! Он не имеет части в наследственном служении людей. За столом солнца он не поднимает бокал ни за одного короля. Он не имеет видимого людям права присутствовать за этим столом. Может быть, Чибо прав, ему следует за что-то зацепиться. Однако наследство мистера Бонифедера делает ненужным и это. Ему не надо трудиться ради пропитания. Жизнь будет для него игрой, цель которой - выигрыш сам по себе, а средства обеспечены изначально. И какой выигрыш? Без сомнения, он должен что-то отыскать. Положим... положим, гражданин Западного Полушария предлагает руку и сердце сеньорите Долорес де ла Фуэнте и Сомеруэлос. Что он скажет, в частности, де ла Фуэнтам и Сомеруэлосам? Он знает, что скажет Долорес. То не будут логические доводы, но убедят ли они ее родственников? А он знал, что их не обойти. Все, что он может - прошептать ей в свете луны несколько слов и уйти прочь с дороги. Она выйдет за кого-нибудь вроде того младенца, чьего-то сына и крестника.
