За пределами охотничьих угодий племени жили другие племена, отличавшиеся речью, обычаями и, быть может, даже внешностью. Само их существование представляло угрозу. Они охотились на дичь, они угрожали опустошением урожаю кореньев и плодов. Они вели себя иначе, их мысли и чувства были непонятны, их интересы никак не совпадали с интересами родного племени. А посему они были ему противопоставлены как существа иного вида, с которыми не может быть никаких общих интересов. Навредить им – а если возможно, истребить их – было вполне очевидным поступком в целях самосохранения.
Таким образом, в самом примитивном обществе жизнь представляла собой непрерывную борьбу. Рука каждого члена одного племени была поднята на каждого члена племен чужих. Всегда начеку, готовый защищать себя и своих сородичей, человек почитал убийство чужака делом высокой чести.
Склонность образовывать закрытые сообщества вовсе не заканчивается на первобытных племенах. Она во многом представлена и в нашей цивилизации. До недавнего времени, а в некоторых случаях – и до сих пор, закрытым сообществом можно считать представителей старой аристократии. В этом смысле патриции и плебеи, греки и варвары, уличные банды, мусульмане и безбожники и даже наши современные нации – все это суть закрытые сообщества, которые не могут существовать без вражды.
Устои, скрепляющие эти сообщества, могут быть самыми разными, но всех их объединяет чувство враждебности по отношению к другим группам.
В одном отношении расовые группы отличаются от перечисленных здесь обществ. Положение человека в социально определенной группе неочевидно, однако оно становится очевидным, когда группа формируется в соответствии с внешним видом. Если бы, как в былые времена, снова распространилось убеждение, что все рыжие обладают скверным характером, общество бы тут же их изолировало в обособленную группу, и ни один рыжеволосый человек не смог бы этого избежать. Негра можно сразу узнать по его внешности, а потому его автоматически помещают в его класс, и ни один негр не может избежать этого отчуждения от закрытого сообщества белых.
Когда люди, занимающие господствующее положение в обществе, хотят объединить неких людей в закрытую группу, они могут присвоить им отличительный признак, чтобы человека, не имеющего иных опознавательных черт, можно было сразу же отнести к этой группе и обращаться с ним соответствующим образом. Примером служит одежда средневековых евреев или тюремная форма заключенных.
Отнести человека к закрытой группе можно также при помощи отличительного имени, например прозвища «даго», применимого к итальянцам, назначение которого – вызвать в голове все мыслимые черты, без раздумий приписываемые всем представителям этого народа. Вероятно, ярче всего в современных Соединенных Штатах эта предрасположенность проявляется в том, что всякого человека с еврейским именем относят к нежелательным лицам. Владелец заведения, исходя из собственной прихоти, может не пустить такого человека в здание, не позволить остановиться в отеле, не принять в клуб и, будучи человеком, неспособным к размышлению, видящим в другом лишь представителя конкретного класса, иными способами всячески ущемлять его.
Как уже было отмечено, с биологической точки зрения у нас нет оснований проводить четкую границу между расами, ибо генеалогические линии каждой из них в физиологическом и психологическом плане могут значительно разниться, а линии, похожие с точки зрения функционирования организма, встречаются у всех рас.
В нашей действительности мы должны подходить к формированию расовых групп с социальной точки зрения. В обществе, где представлены два разных типа и между этими типами существует четкая социальная граница, социальное разделение лишь усиливается внешностью этих людей, каждого из которых тотчас автоматически причисляют к его группе. В других сообществах, например, среди мусульман или в Бразилии, где социальные и расовые группы не совпадают, все происходит иначе. Группы, в социальном плане представляющие единое целое, состоят из разных рас. Поэтому отнести человека к той или иной расовой группе уже не так легко, и чем больше группы совпадают по своему социальному составу, тем труднее. Характерный тому пример – Южная Африка, где белые, негры и южноазиатские малайцы образуют три отдельные группы. Негры суахили, которые, как и малайцы, исповедуют ислам, принадлежат не к негритянской группе, а к малайской.
Доктор Мануэль Андраде, с которым у нас состоялась личная беседа, так описывает взаимоотношения между расами в Доминиканской Республике: «Нет ни единого ресторана, отеля или клуба, где проводилось бы деление по цвету кожи. Путь к правительственным должностям, разумеется, открыт для всех, и на всех государственных постах мы можем встретить негров и мулатов, включая пост президента.
Как-то мне довелось стать свидетелем смотра одной войсковой части. Старший офицер был почти белым, однако большинство капитанов и лейтенантов были неграми. С другой стороны, среди простых солдат было несколько белых.
