Когда последователь евгеники пытается сделать нечто большее, чем просто избавиться от неугодных, он прежде всего должен ответить на вопрос: какие именно наследственные черты выводить лучше всего. Если речь идет о разведении кур или выращивании кукурузы, мы знаем, что нам нужно – много крупных яиц и богатый урожай. Но что мы хотим видеть в человеке? Физическое совершенство, умственные таланты, способности к творчеству или художественный гений? Мы должны определить некие идеалы, которые хотели бы взрастить. Учитывая, что в разных цивилизациях идеалы существенно отличаются друг от друга, имеем ли мы право определять собственные современные идеалы как непреложные, а то, что в нашу жизнь не вписывается, вытеснять из нее? В наши дни мы придаем красоте гораздо меньшее значение, чем логике, в этом нет сомнения. Стоит ли в таком случае пытаться вырастить поколение людей, мыслящих логически, и изживать людей глубоко эмоциональных, добиваясь того, чтобы разум господствовал, а человек действовал точно, как часы? Какие именно культурные формы после этого возникнут, предсказать невозможно, ибо они зависят от самой культуры, а не от биологических причин. Впрочем, глубину эмоций, независимо от их формы, и силу логического мышления, независимо от его содержания, в определенной степени, безусловно, можно повысить или понизить путем органического отбора. За таким преднамеренным выбором качеств, которые изменят облик всего народа, стоит чрезмерная переоценка достигнутых нами норм, что, на мой взгляд, недопустимо. Лично мне гораздо ближе логик, однако я с уважением отношусь к священному образу мечтателя, живущего в мире музыкальных звуков, творческая сила которого для меня есть чудо, превосходящее разумение.
Применить евгенику на практике без отбора необходимых норм невозможно. Однако если внимательно изучить историю человечества, станет понятно, что, прежде чем пытаться установить свои нормы на все времена, следует хорошенько подумать, ведь они представляют собой лишь один из этапов развития человечества.
Это суждение касается только нашего права на применение принципов евгеники для сотворения нового человека и не затрагивает вопроса о возможности путем евгенического отбора достичь практических результатов. Мы уже отметили, что многое в этом отношении остается гипотетическим или, по крайней мере, спорным, поскольку общественные факторы перевешивают факторы биологические.
В настоящее время идея создания лучшего человеческого типа путем отбора едва ли может быть воплощена в жизнь. Она остается лишь желанным идеалом в умах некоторых энтузиастов.
В ближайшем будущем евгеника будет применяться скорее для устранения черт, обременительных для народа или для самого человека, и для повышения уровня жизни человечества путем подавления потомства «неполноценных» слоев населения. Я сомневаюсь, что одной евгеникой можно добиться существенных результатов в этом направлении, ибо, учитывая колоссальное влияние среды, о котором было сказано ранее, можно с полной уверенностью сказать: никакой евгенический отбор не сможет побороть те социальные условия, которые породили пролетариат, проживающий свою жизнь в болезнях и нищете. Такой пролетариат будет рождаться вновь и вновь даже от наилучших предков, до тех пор, пока сохраняются условия, безжалостно подталкивающие человека к беспомощному и безнадежному прозябанию. В результате, вероятнее всего, в эту гибельную среду попадут новые группы людей и займут место выжитых раннее людей с изъянами. Вопрос о том, породят ли новые поколения таких «неполноценных» личностей, остается открытым. «Неполноценные» слои населения непременно продолжат свое существование. Одной евгеникой проблему не решить. Для этого необходимо улучшить условия жизни бедных слоев населения, что также позволит поднять на более высокий уровень многих из явно неполноценных людей.
На сегодняшний день уровень наших знаний о наследственности позволяет утверждать, что некоторые патологические состояния передаются по наследству и что у, казалось бы, здоровых родителей, несущих в себе плохую наследственность, с высокой вероятностью родятся потомки с отклонениями. В ряде случаев мы даже можем спрогнозировать, сколько потомков окажется здоровыми, а сколько – с отклонениями. Последователь евгеники должен решить: изжить всех здоровых членов такой семьи, чтобы избежать развития патологий, или же пойти на то, чтобы ради возникновения в таких семьях здоровых детей сохранить нездоровых, быть может, даже в качестве обузы для общества, родственников, а во многих случаях и для них самих. Данный вопрос невозможно разрешить с научной точки зрения. Ответ на него зависит от этических и общественных норм. Во многих семьях с плохой наследственностью рождались люди, даровавшие нам величайшие сокровища нашей цивилизации. Евгенисты могли бы предотвратить рождение детей у отца Бетховена. Готовы ли они взять на себя ответственность за то, чтобы лишить человечество гения Бетховена?
