Антрополог же убежден, что к одним и тем же общественным функциям могут быть приспособлены самые разные анатомические формы, и именно общественные функции, по его мнению, имеют большее значение, а многообразие форм во многих случаях обусловлено их приспособлением к различным функциям. Он полагает, что люди разных типов могут достичь одного и того же уровня развития цивилизации, что крепкого здоровья человек любого типа может достичь за счет более правильного питания.
Различия в анатомии и химическом составе, к которым биолог сводит все общественные явления, передаются по наследству. Внешние условия, которые, по мнению антрополога, отражаются в облике человека, приобретаются индивидуально и по наследству не передаются.
В свете всего вышесказанного достаточно привести лишь несколько примеров.
Люди самых разных типов владеют одним языком в единой языковой среде. Люди одной культурной области берут от природы одни и те же виды пищи. В производственной деятельности движения должны обладать сходством. Образ жизни оседлого человека или кочевника зависит не от расы, а от рода занятий. Распространение всех этих черт никак не зависит от физического типа и служит убедительным доводом в пользу отсутствия связи между общественными устоями и расой.
Евгенистам совершенно необходимо перестать следовать догме, согласно которой формы, функции и деятельность человека суть наследственные признаки, и начать рассматривать их с более критической точки зрения, требующей в каждом конкретном случае доказать наследственный характер признака, прежде чем предположить само его существование.
Данный вопрос можно наглядно проиллюстрировать на примере обширной статистики вырождения, то есть истории неблагополучных семей. Оставив на время в стороне случаи наследственных патологий, мы обнаруживаем, что алкоголизм и склонность совершать преступления особенно часто приписывают наследственным причинам. Изучая истории семей, мы часто видим, что если бы эти люди были защищены благоприятной обстановкой в семье и должными средствами поддержки от злоупотребления алкоголем или другими наркотиками, а также от преступности, то многие из них стали бы жертвами своих якобы наследственных предрасположенностей не чаще, чем многие слабовольные люди, воспитывающиеся в благоприятных условиях. Если бы они устояли перед искушениями среды, их можно было бы отнести к числу людей высокой нравственности. И если говорить о наследственности, из ущербности общественного положения следует не больше, чем из того факта, что в сельскохозяйственной общине род деятельности фермера передается от отца к сыну.
Вопрос о том, можно ли в таких случаях доказать наличие наследственных нарушений в развитии организма, сам по себе заслуживает внимания. Впрочем, это еще необходимо доказать. Кроме того, нельзя без надлежащих доказательств утверждать, что истребление потомков преступников избавит нас от всех тех, кто обладает теми же нарушениями развития. Но об этом позднее.
Известно, что люди самых разных типов могут приспосабливаться к одним и тем же условиям жизни, и, пока не доказано обратное, стоит полагать, что вся многогранность видов деятельности обусловлена общественной средой, а не наследственностью; что от перемен в социальных условиях изменится весь характер общественных процессов, притом что наследственные особенности данной группы людей не подвергнутся ни малейшему влиянию. Поэтому при всякой попытке доказать наследственный характер недостатков или достоинств необходимо исключить, что повторение черт предков обусловлено только средой или обществом.
Если мы будем непреклонны в требовании предъявить доказательства, окажется, что многие данные, на которых строится теория евгеники, несостоятельны и что последователям евгенистических теорий надлежит проявлять бóльшую тщательность.
Все это, впрочем, не противоречит тому, что индивидуальные физические и психические особенности передаются по наследству, или тому, что при соответствующих условиях из широкого ряда различных индивидуальных черт, встречающихся у всех человеческих типов, желательные качества могут отбираться, а менее желательные – отсеиваться.
Считается, что применение евгеники на практике стало необходимым, ибо среди всех цивилизованных народов наблюдается явная тенденция ко всеобщему вырождению. Я считаю, что это утверждение не вполне обоснованно. В современном обществе условия жизни стали заметно разнообразнее, чем в прежние времена. В то время как одни группы населения живут в наиболее благоприятных условиях, требующих активной работы тела и разума, другие живут в крайней нищете, а деятельность их больше, чем когда-либо, низведена до уровня деятельности машин. Между тем виды человеческой деятельности стали гораздо более разнообразными. Поэтому вполне объяснимо, что в каждом народе функциональная деятельность более специализирована, более разнообразна.
