У данного вопроса есть и гораздо более значимая для человечества сторона. Цель евгеники – выведение более совершенной расы и избавление от все растущих страданий тех, кто в силу наследственности обречен страдать и причинять страдания другим. Гуманистическая идея победы над страданиями и идеалистические представления о том, чтобы поднять потенциал человечества на недостижимую ранее высоту, делают евгенику особенно привлекательной.
Я убежден: человеческий разум и тело устроены так, что достижение этих целей приведет к разложению общества. Между желанием избавиться от напрасных страданий и желанием избавиться от всех страданий вообще лежит очень тонкая грань.
Хотя с точки зрения гуманности это, быть может, прекрасный идеал, но он недостижим. Труды человеческие и конфликт обязанностей всегда сопровождаются страданиями, которые необходимо переносить и которые люди должны быть готовы переносить. Многие из самых возвышенных произведений искусства – драгоценный плод душевных мук; мы обеднели бы, исчезни готовность человека к страданиям. При воспитании же этого идеала то, что вчера казалось неудобным, сегодня превратится в страдание, а устранение неудобств приведет к изнеженности, которая в конечном итоге погубит целую расу.
Такие последствия только усугубятся в связи с растущей потребностью в самосовершенствовании. Чем сложнее и многограннее наша цивилизация, чем шире наши технические возможности и знания, тем больше энергии требуется, чтобы стать наиболее производительными, и тем более мы не можем допустить, чтобы работоспособность человека снижалась из-за страданий. Мы явно приближаемся к той опасной черте, где человек уже не станет терпеть неудобства и боль ради продолжения рода, где наши эмоции столь сильно подавлены стремлением к самосовершенствованию – или к удовольствиям, – что грядущее поколение приносят в жертву эгоизму живущих. Процесс этот тем стремительнее, чем более умело каждый из них использует свои природные дарования. Подобное явление наблюдалось на закате Античности, когда не рождалось достаточно детей, чтобы занять место уходящего поколения, и оно повторяется в наше время и во все более широких кругах, и чем крепче мы будем отстаивать евгенические идеалы избавления от страданий и саморазвития, тем быстрее приблизимся к уничтожению рода человеческого.
Поэтому не следует позволять евгенике вводить нас в заблуждение, что мы должны пытаться вырастить расу сверхлюдей или что нашей целью должно стать устранение всякого страдания и боли. Евгенику надлежит использовать для попытки пресечь возникновение тех ущербных классов, недостатки которых, – и это можно доказать строго научными методами, – обусловлены наследственными причинами, и предотвратить брачные союзы, которые неизбежно приведут к рождению больного потомства. Как много можно и нужно сделать в этой области, зависит от результатов тщательного изучения законов наследственности. Евгеника – это не панацея, способная излечить человеческие недуги, а скорее опасный меч, который может обратить свое острие и против тех, кто рассчитывает на его силу.
Предположение о том, что существует некий биологически обусловленный криминальный тип, а криминальные наклонности передаются по наследству, заложило основу для формирования целой науки. Представители итальянской криминологической школы во главе с Чезаре Ломброзо попытались выделить некий криминальный тип и физические черты преступников, склонных к тому или иному виду правонарушений. Был установлен ряд черт, которые, как полагалось, характерны для преступника. Если бы эту теорию можно было доказать, обращаться с преступниками было бы значительно проще, так как можно было бы выявлять их еще до совершения преступления и защищать от них общество.
К сожалению, эти безумные надежды не оправдались. На основании приведенных ранее соображений можно предположить, что они и не могли оправдаться, ибо взаимосвязь между общим строением тела и психикой едва ли можно назвать тесной.
Все, что удалось доказать, что у многих преступников наблюдаются не только психические нарушения, но и физические. Оттого неудивительно, что отклонения, связанные с разного рода нарушениями развития, встречаются у них чаще, чем у нормальных членов общества. Однако из этого не следует, что наличие хотя бы одного из описанных итальянской школой признаков можно использовать как доказательство того, что какой-то человек родился преступником.
Во многих подобных случаях тщательное статистическое исследование показало, что эти так называемые внешние признаки, например, отсутствие мочки уха или неровные зубы, среди местных групп населения, не имеющих отношения к преступности, встречаются чаще, чем среди преступников, а посему их нельзя считать значимыми. Также нельзя сказать, что так называемые внешние признаки и социальные отклонения или даже физические нарушения физиологически напрямую связаны между собой.
