В указанном выше сочинении Чарльз Горинг сводит к минимуму роль среды в формировании преступных наклонностей. Он пытается доказать, что все прочие общественные проблемы, с которыми сталкиваются преступники: отсутствие школьного образования и постоянного места работы, бедность, обусловлены недостатком интеллекта. Его доводы основаны на статистической взаимосвязи между уровнем интеллекта и различными формами общественной неполноценности. Средний уровень интеллекта в группе он определяет по относительной распространенности людей с умственными отклонениями. Он выдвигает предположение, что чем их больше, тем ниже средний уровень интеллекта. Такой метод вызывает сомнения, ибо разброс в разных группах может быть разного масштаба. Если, допустим, диапазон развития интеллекта среди преступников будет больше, чем у законопослушных граждан, люди с отклонениями у них будут встречаться чаще даже при одинаковом среднем уровне интеллекта. Чем выше доля людей с умственными отклонениями, тем чаще социально неполноценные люди будут одновременно еще и преступниками. Можно привести и обратный довод: умственные отклонения в сочетании с криминальными наклонностями встречаются тем чаще, чем больше в обществе доля различных форм социального неблагополучия, таких как отсутствие школьного образования или постоянной трудовой занятости. Для того чтобы доказать, что и общественная неполноценность, и преступные наклонности обусловлены врожденным уровнем интеллекта, необходимо показать, что в группе людей с одинаковым интеллектуальным развитием, взятых наугад из общей массы населения, преступники будут встречаться с одинаковой относительной частотой, вне зависимости от других социальных отклонений, таких как бедность, недостаток школьного образования или отсутствие постоянной работы. Поскольку мы не знаем распределения уровня интеллекта в общей массе населения, мы не можем установить степень преступности и утверждать, что решающий фактор в развитии интеллекта – наследственность.
Потому я считаю, что неважность фактора среды для формирования преступных наклонностей не доказана.
Многие авторы на основании того, как случаи преступлений распределяются по семейным линиям, пытались сделать вывод о том, что эта склонность наследуется в простом менделевском соотношении. Условия, которые приводят человека в ряды осужденных преступников, бесконечно сложны и не позволяют делать подобные выводы, а количества приведенных случаев совершенно недостаточно для того, чтобы обоснования казались убедительными. Реальные данные статистики свидетельствуют лишь о том, что степень преступной составляющей в разных семейных линиях одной популяции различается.
В зависимости от того, предполагаем ли мы простую менделевскую форму наследственности, или же формы гораздо более сложные, включающие факторы окружающей среды, практические результаты окажутся совершенно разными. В первом случае даже единичное проявление в семье преступности и знание простых правил наследственности позволило бы предсказать, сколько людей в различных семейных линиях окажутся подвержены этому явлению. В последнем случае подобное прогнозирование практически невозможно, ибо хотя принципы наследования и подчиняются в основном одним и тем же законам, они столь разнообразны, что не получится узнать, какие у конкретной семьи будут наследственные особенности.
Еще важнее то, что разграничить влияние наследственности и окружающей среды весьма трудно: если вся семья подвергается воздействию одних и тех же неблагоприятных условий и при этом от природы все ее члены довольно слабы, то все они могли бы стать преступниками, в то время как при более благоприятных условиях она могла бы противостоять социальному давлению, которому подвергается.
Если общество на протяжении нескольких поколений живет обособленно в одних и тех же условиях окружающей среды и при этом браки заключаются без какой-либо четкой системы отбора, строение тела обретает устойчивую форму. При отсутствии стимулов, которые бы изменили социальную структуру и психическую жизнь, культура также будет достаточно устойчивой. Примитивные, изолированные племена кажутся нам и самим себе устойчивыми, поскольку даже при отсутствии внешних факторов процессы изменения культуры протекают медленно.
