– Управлюсь. Тут моё место, хоть и дурные огнищане попались. Прав ты воевода, не злые они, лишь глупы и верят кому ни попало, легко им внушить. Вот заступом беды свои и гребут. Будто чада они, хоть бородаты и седы.
Я улыбнулся и кивнул мудрой женщине. Потрепав Бродягу по холке, я кинул взгляд на Даяна и подумал, что моя личная команда увеличилась ещё на одну единицу.
Ведун Даян посоветовал мне поселиться в доме на окраине веси, где жила старушка Збара с внучкой Лазой.
– Там благо и чисто, тебе воевода, по нраву там бысть.
Все крытые камышом хибары полян внешне выглядели убого и неказисто: низкие стены, камышовые крыши, узкие окна, двор, навес, овин да скотник. А в потёмках и вовсе походили на кучи соломы и дров. Однако обычная снаружи полуземлянка, в которую я зашёл, внутри показалась мне сказочной избушкой. Ровно оштукатуренные глиной пополам с извёсткой стены превращали её в светёлку. А ухоженная и чистая обстановка, застеленный циновками земляной пол делали дом изысканно оригинальным. В отличие от иных жилищ здесь пахло свежим хлебом и ягодами, витал приятный дух смолы, трав и корешков, пучками висевших на стенах. Сквозь узкое окошко пробивался лучик света и плясал на белёной стене, а в нём танцевали лёгкие пылинки. Прав был Даян, понравилось мне здесь.
Улыбчивая старушка, одетая в длинную светлую подпоясанную фартуком холщовую рубаху и расшитый красным орнаментом колпак, с радостью приняла меня и отвела лучший угол за очагом. Там у стены широкий топчан с набитым свежим сеном холщовым матрацем покрывало овчинное одеяло.
Скинув на топчан зброю, оружие, пояс и амулеты, я остался в одной рубахе и со знаком солнца на груди, с которым решил не расставаться даже во сне. С хрустом потянулся и направился к выходу.
– Стой, воевода!
Я аж подпрыгнул от окрика бабы Збары.
– Рази мочно без наузы? Навь одолеет. Без опояски не ходи. Не пущу. Меня ж суседи зажурят, что гостя не сберегла.
Я вздохнул, пожал плечами, огляделся и приметил у дверей свёрнутую кольцом верёвку.
– Можно?
Бабка кивнула, и я опоясался той верёвкой, завязав излишки бантиком. Она жестом остановила меня, изобразила в воздухе круговой оберег и забормотала:
– На небе ярь, на подоле ярь, ярью Бор ярится, с ярью ходит. Крепок оберег, сохрани его век. Сварог в головах, Лада-мати в ногах, Перун осеняет, врагов отгоняет. Гой еси! – и она махнула рукой, мол, ступай теперь без опаски.
От души накупавшись в ласковой речной водице, я голышом растянулся на тёплом песочке и пригрелся под солнышком. Усталость взяла своё, и дремота затяжелила веки. Очнулся я от громкого шёпота:
– Глянь, како здоровый. А ножищи то. А ручищи то. Глянь, а на шее то самое знамено, яко робя баяли.
Я прикинул, где сидят зрители, резко вскочил и заорал:
– Стоять!! Бояться!!
Оба мальчишки замерли в столбняке.
– А ну-ка, ходите сюда, босяки. Как звать-величать?
– А-ва-ва… У-ю-ю, – не мог опомниться тот, который постарше, – Ю-юско меня кли-и-чут, а он – Бачу-у-ута. О-отроки мы.
– А лет то вам сколько?
– Мне чечире на десять, а он на лето помене.
– В дружину ко мне хотите?
– А возьмёшь, дядько?
– Возьму, коль слушать будете.
– Будем, будем! Ух, как будем, дядько!
– А сперва сберите мне всех отроков у общинного дома, пока я дойду. Бегом!!
Они подпрыгнули и рванули, сверкая пятками. Насчёт дружины я ляпнул просто так, а потом призадумался. Глядя на этих сорванцов, мне пришла в голову идея создать малую дружину отроков лет двенадцати-четырнадцати, которые лет через пять-шесть пополнят основной состав. А, чтобы посмотреть ребят, я захотел проверить их в игре. И, пока одевался, решил распространить эту задумку на всю страну, а всем вожам велеть отбирать самых шкодливых забияк в малую дружину. Но тогда придётся ставить ещё и детские воинские дома, а Кугуту назначить наставников и воспитателей из числа дружинников кто постарше.
Под щебет птиц, шелест деревьев и запахи цветущего луга я по тропинке через малую рощу вышел к заросшей бурьяном околице, за которой лениво перебрёхивались несколько собак. Зайдя внутрь веси, я увидел, что у общинного дома уже толпятся десятка два мальчишек лет двенадцати-четырнадцати. Те, кто постарше уже невместно, поскольку в пятнадцать лет их уж принимали в общину и разрешали жениться.
При виде меня мальчишки замерли и вытянулись.
– Кто желает в дружину?
– Я. Я! Все! – раздалось многоголосье.
– Тогда два спытания бысть. Перво зовомое «волки и зайцы».
– А како энто, дядько?
– На земле дрючком чертим окольный забор. Посерёдке пара линий. Внутри – ров, там бродят «волки». Снаружи – «зайцы», они должны перескочить через ров, а «волки» должны их ловить. За окол не ступать. Кого ухитили, тот обертается «волком». Забава до остатнего «зайца». Стать тут! Ты – «заяц», ты – «волк»… – я быстро вытащил из толпы пяток ловцов. – «Волки» стать в ров. «Зайцы» в край. Начали!
Что тут началось! Шум, схватки, даже драки. Через четверть часа осталось всего два «зайца», и, что интересно, это были неразлучные Юско и Бачута.
