– Слава светлым богам! – повысил я голос, начиная вытягивать ситуацию в нужное русло, – Знамено божьего блага ноне узрили. То есть весть правое дело свершить. Вестимо, что с восхода поганые орды грядут великим числом, и победить их мочно токмо всем купно. Сдюжим, тогда и земли, и люд сохраним, и чадам своим грядущее вручим. В том роту ноне дадим светлым богам на священном огне, да обречём в начертанье в хорме Сварога ввечор.
Так и не очухавшиеся от увиденного чуда, владыки поклялись на огне в верности слову и в полном восторге разошлись до вечера, оставив меня на площади один на один с… Даяном.
– Поздорову ведун Даян, а что ты делаешь здесь средь главных жрецов?
– Прости, воевода Бор, не ведун я, а жрец Симаргла огненного пса богов. Своего хорма мы не имеем, бываем у Хорса, или Сварога, или ещё у кого. Наше дело бежать между небом и землёй, между богами и людьми. Мне посчастливилось встретить тебя, и вот я здесь.
– И как же нам теперь быть?
– А разве что-то изменилось во мне или в тебе? Не прогонишь?
– Ещё чего. Не дождёшься. Столько дел впереди.
– Вот и ладно. А что касаемо моего беспокойного бога, то мы о нём ещё потолкуем, как время позволит.
Мы с Даяном и Бродягой отправились в харчевню, перекусили, проговорили часок. Вернувшись на стоянку, я отыскал в поклаже заранее приготовленный тюк, выбрал двух почадников покрепче, и они вслед за мной потащили груз в хорм Сварога на встречу с земными правителями.
От князей, конов и жрецов в хорме было не протолкнуться. Но, быстро разобравшись, кто есть кто, жрецы провели владык на почётные места и рассадили на скамьи вокруг большого горящего очага.
Наплевав на всякие чинопочитания, славословия и словоблудия, я сразу принялся излагать все наши планы на ближайший год, предупредив правителей, чтобы держали язык за зубами. Споры вызвала численность племенных отрядов и полков, но после моей аргументации все согласились и договор подписали. С этого момента на меня и нас всех реально свалилась тяжкая забота.
Умолчав о добыче руды и золота, в заключение схода я решил поставить жирную точку:
– Ноне ваши слова и дела запомнят потомки, сделав бессмертными на века. А посему в память о великом дне единенья примите Антании дар, – и каждому правителю я с лёгким поклоном преподнёс украшенный золотой насечкой стальной меч с клеймом головы быка, а на плоскость каждого клинка положил золотую монету князя Межамира. Надо сказать, что и сам князь поразился изрядно, а у иных глаза увеличились вдвое от такой демонстрации. И, если у кого-то оставались крохи сомнения, то теперь они исчезли в миг.
Обладая отменной выдержкой, Межамир сделал лицо кирпичом, будто обо всём знал заранее. Молодец, хорошо держит удар. Зато, когда все разошлись, он чуть ли не грудки меня прихватил. Но, сообразив, на кого рыпается, опомнился и сказал всё, что он обо мне думает. В целом его слова можно было свести к двум вопросам: «Какого хера, Бор, япона мама, без меня мои деньги печатаешь? Кстати, откуда золотишко?».
Пришлось объяснять князю на пальцах, что теперь он глава большой державы, и ему невместно чужими деньгами пользоваться. А золотишко в земле есть и ещё отыщем. Успокоившись, Межамир принялся азартно выспрашивать, что ещё мы успели наворочать за три последних месяца. Рассказал. Впечатлило. Наградил личным перстнем. А монеты ему понравились. Ишь, как вертит, любуется и пальцами до блеска натирает.
Когда окончательно разошлись все князья, мы обнялись с Роком и раздавили кувшинчик стоялого мёда за встречу. Потом был ещё кувшинчик, и ещё.
Утром я не мог смотреть на салатового цвета физиономию собутыльника, вернее сокувшинника, поскольку это сразу вызывало желание, глубоко наклонившись, докричаться до Риги. Я с трудом выплюнул изо рта каку, напился квасу и, отыскав на стоянке Асилу, отправился с ним в местную кузню, поскольку заведомо договорились о встрече с вожем ковалей Табора.
Самым большим сюрпризом для меня стала встреча возле кузни… с римскими легионерами! Вернее, с византийскими. Быстро оценив своё состояние, я понял, что на похмельный бред видение не похоже. Когда и откуда они здесь взялись, убей, не понимаю.
– Слышь, Асила, ты тоже видишь ромлян, али у меня с похмела с башкой не лады?
– Лады, лады. Аще утром ени заявились, с Межамиром баяли. Вожем у ромлян знатный пар… пыр… протиций. Полсотни воев при ём. А пошто Межамир тебе о том не поведал?
– Больно надобно с простым воеводой дела княжьи судить. А и давеча мне не до того привелось. Не ведаешь, почто ромляне тут объявились?
– Ступай, да вопрошай, – указал коваль на чужаков, хохотнул и отправился к местному вожу ковалей.
