На входе в кузню Асила разминулся с невысоким крепким ромлянином с гладко бритым лицом и коротко стриженой головой. Чёрный кожаный торакс с нашитыми круглыми бронзовыми бляхами, надетый на красную тунику создавал грозное впечатление. Ниже широкого пояса свисал чёрный кожаный набедреник из полос кожи с бронзовыми накладками. Под ним виднелись тёмно красные штаны-браки чуть ниже колен. Высокие чёрные башмаки-калиги и длинный бордовый плащ с бронзовыми фибулами дополняли картину.
Проходя мимо, он мельком глянул, шагнул дальше и остановился, будто споткнулся. Резко повернувшись, ромлянин внимательно меня оглядел, остановив взгляд на воеводском знаке солнца.
– Дозволит ли дом обратиться к нему? – произнёс ромлянин на неплохом славянском с сильным южным акцентом.
– Не вижу препятствий, чтобы два разумных человека не могли побеседовать, соблюдая приличия, – ответил я ему на латыни и перешёл на греческий: – Но, если угодно дому, мы можем общаться, либо на языке Гомера, либо на языке Виргилия.
От удивления патриций вскинул брови и приоткрыл рот, не зная, как себя вести. В дикой Антании он никак не ожидал услышать родную речь.
– Если возможно, лучше на латыни, греческий оставим поэтам и священникам, а я хотел поговорить о важном деле.
– Забавно. Какие важные дела могут быть у благородного патриция в наших диких краях?
– Простите, но никак не могу прийти в себя, встретив образованного человека здесь за Данубием. Это поразительно. Но где мы можем перемолвиться?
– Могу предложить неподалёку одну приличную харчевню. Конечно, это не Рим, и не город Константина, где можно возлежать в банях у обильного стола. Но, что имеем, то и предлагаю.
– Согласен, дом. Я готов, – он махнул двум своим воинам, и они пошли за нами вслед.
– Моё имя Бор, и я здешний воевода, ещё не косул, но уже не доместик. Так что привело вас в эту простую кузню?
– Обычно в империи лошадей не куют, но дорога сюда настолько плоха, далека и порой камениста, что пришлось ковать. Но что толку. Уж третий раз подковы меняем.
– Сочувствую. Так с кем имею честь говорить?
– Моё имя Юлиан Герман Флавий Германик. Я имперский стратиг. Это…
– Можешь не продолжать, дом Юлиан, я знаю кто такой византийский стратиг.
– Если не секрет, то откуда?
– К сожалению, секрет. Однако мы уже пришли.
В полупустой харчевне в углу сидели три паломника, а ближе к очагу пяток воев поглощали жареного барана. Хозяин предложил нам более-менее чистый стол слева от входа. Подумав, я заказал запечённую рыбу, тушёные овощи, сыр, хлеб, оливковое масло и два кувшина хиосского вина. Хозяин удивлённо вскинул брови, но оглядев нас, кивнул головой и скрылся в соседнем помещении. Вскоре два смерда принесли вино, два бронзовых кратера, хлеб, сыр и масло и попросили немного подождать рыбу и овощи.
Патриций внимательно наблюдал за мной, а я жестом подозвал смерда и приказал принести тазик для мытья рук и полотенце. Смерд от неожиданности открыл рот, потом закрыл, не посмев перечить. Через пять минут мы сполоснули руки, вытерли чистым рушником и разлили в кратеры густое хиосское вино.
– Дом Бор, вы не перестаёте меня удивлять. Ваша речь и манеры говорят о том, что вы жили в Италии. Где, если не секрет?
– Вы ошибаетесь, дом Юлий, я не бывал ни в Италии, ни в Византии и прибыл в Антанию из далёкой страны на восходе. Просто у меня и моих друзей хорошее образование и воспитание. Но вернёмся к нашему разговору. Так что же вас привело в Табор?
– Полтора месяца назад имперский магистр оффиций сообщил, что до него дошли сведения о небывалых переменах в Антании и о предстоящей большой войне. Это встревожило богоравного автократора Юстиниана, и он поручил лично мне возглавить посольство к вашему князю. Уже в пути пришли вести о великом вече славян в Таборе. И вот я здесь.
– Да, дом Юлиан, здесь, действительно произошли важные события. Теперь Антания единая страна с единой религией, единой вертикалью власти, окружённая верными союзниками.
– Поистине это важное событие. Но вчера я оказался свидетелем нечто такого, что можно назвать чудом. И хотя наша вера в Христа Спасителя исключает языческие чудеса, но я не могу не верить собственным глазам.
– К сожалению, ваш великий народ отказался от веры предков, и, не в обиду будь сказано, христианство выхолостило, высушило и распяло великую античную культуру, извратило славную историю Рима и Эллады и, в конечном итоге, обрушило их величие. О жалком и ничтожном состоянии Западной Римской империи умолчу, ибо о покойниках либо хорошо, либо ничего. Но и в Византии тоже немало проблем. Ваши императоры объявили себя богоравными, и поставили рядом со своим троном другой трон с иконой Исуса, тем самым посчитав себя равными с великим учителем и Сыном Божьим. А это есть гордыня, один из семи смертных грехов. Вот из-за этого и все ваши беды. А то, что ты видел, проявление воли светлых богов, благословивших новый славянский союз.
– Во многом ты прав, дом Бор. Что-то не так у нас с христианством. Внешне вроде бы всё пристойно, но на деле одни проблемы, и полная лжи жизнь. Вот и отец о том говорил…
