Волковои обрядились в новую спецодежду: зелёные свободные порты и рубахи с капюшонами, а в отдельных свёртках в поклаже лежали тёмно-серые комбинезоны для работы ночью. Из оружия в рейд взяли по одному луку на пятерых, кистени, клевцы, боевые и метательные ножи, арканы.
На левый берег переправились на попутных рудовозах, а в устье Псёла нас уже поджидали три лодьи. На них мы наметили добраться до верховьев реки, оттуда по Савирской возвышенности волоком до Донца, и по нему на Дон.
Весь путь мы проделали за неделю, точнее за шесть суток. Проплывая по Донцу через место, где в будущем появится город Славянск, я вспомнил о похождениях нашего отряда «Д» в боях за Донбасс. Сейчас эти места оставались диким нетронутым краем с редкими весями савиров и сарматскими станицами в низовьях.
Добравшись до Дона, мы разделились. Пятёрка Клюса ушла вниз по реке, Скок увёл своих вверх, а я с Укрохом остался в месте впадения Донца, чтобы обследовать окрестности. Условились сойтись здесь же через седьмицу.
Облазив пять вёрст правого берега, мы не нашли никаких следов аваров. Под вечер на набитых сухим камышом кожаных мешках переправились через Дон, и через час наткнулись на аварскую стоянку. Почему я узнал, что нам попались именно авары? А язык на что. Нет, не тот, который за зубами, а тот, который пленный и много говорит.
День нехотя уступал место ночи. Смеркалось. Мы переоделись в ночную спецовку, измазали лица углём и отправились в поиск. Свет от костра мы разглядели примерно в версте от реки в овражке. Укрывшись за шелестящей стеной камыша и рогоза, мы прислушались, присмотрелись. Характерный говор и повадки, грязные лохмотья, сальные волосы. Точно авары. Судя по одежде и разговору, здесь устроился на ночёвку разъезд. Их пятеро, нас пятеро. Берём.
Первый же авар рухнул, как подкошенный от удара оголовьем меча в висок. Другой замолк и скорчился с распоротым горлом. Третий ничего не понял, мгновенно расставшись с головой. Четвёртому удачно всадили клинок в бедро, и он басисто завыл от боли. Пятого крепко перетянули боевым кнутом, который с треском рассёк одежду и распорол кожу на боку. От мощной затрещины молодой авар полетел на землю и позорно обгадился.
После короткой схватки, у костра остались лежать три трупа и двое пленных. Последних мы повязали, спрыснули для бодрости водой, и я задал первый вопрос:
– Абще дурусло, киб рук кахан Баян, киб гиурхьи Баян паччахи? Абизе инкар гьяби чвахизе, гире чивари – шапакват. (Скажи точно, где стоянка кагана Баяна, где край его кочевья? Будешь молчать, пущу кровь, скажешь правду – награжу).
Представляю, что чувствовали оба ошеломлённых авара, когда над ними нависли тёмно-серые фигуры с чёрными рожами, белыми зубами и белками глаз. Молодой обосравшийся авар затрясся и протянул руку на восток.
– До-бе. (Там).
Другой авар с распоротым бедром, оказался матёрым волчарой со шрамами на свирепой роже. Он быстро очухался и заскрипел зубами:
– Хиянатчи! (Предатель!), – и презрительно плюнул.
Надо дожать молодого, от матёрого всё равно толку не будет.
– Рагухан квел хаб. (Ты сам выбрал смерть), – прорычал я и резким движением ножа полоснул матёрого по шее. Он упал, забулькал и затих. Молодой громко застучал зубами, и от него запахло ещё более мерзко.
– Ну! – грозно приблизил я к нему измазанное углём лицо. И, испуганно подвывая, авар заговорил.
В степях вокруг левого притока Дона реки Сал кочевали три аварских тумена. Ещё два тумена грабили и покоряли хазар в нижневолжских степях аланов в предгорьях Кавказа. Два тумена разбойничали на Средней Волге в землях угров. Один тумен отправился к Азовскому морю разведать подходы к владениям булгар-утигуров. Сам каган Баян со своим родовым кочевьем встал в одном дневном переходе от Дона, а два десятка разъездов отправил в разные стороны разведывать левобережье. В этом году авары не станут переходить Дон. Лето в разгаре, кочевья разбрелись и большая часть войска в походах. Не успеют собраться и не смогут прокормиться. Обычно они съезжаются для большого набега, или похода в середине мая. К тому же пока нет ответа от булгар. Ходят слухи, что, заключив союз с булгарами, каган собирается двинуть всю орду на заход солнца за большую реку в сказочно богатое царство, где золото валяется под ногами, полно хлеба, мяса и красивых женщин. Каган уже начал собирать степь, а кто не захочет идти за лёгкой добычей, то пусть грызёт коню уши.
Я слушал и понимал, что в отличие от известной истории, аварское нашествие начнётся на год раньше, в мае следующего 558 года. Слова пленного многое разъяснили, но осталось немало вопросов, и за ответами на них придётся наведаться к самому кагану.
