Время неслось галопом, и в круговороте дел наступил день собрания земных владык в Таборе. Вожи и жрецы отправились туда заранее, чтобы подготовить и организовать встречу. Но на этот раз решили избегать всяких пышных церемоний и ритуалов, поднести дары богам и работать. Требовалось срочно решить вопросы готовности войск, определить время и место сбора, договориться о взаимодействии и обеспечении полков и назначить общее командование.
Я пришёл в главное святилище заранее. Оно угрюмо пустовало. Казалось, священные дубы печально шепчутся о тысячах будущих убиенных, которые нынче и не догадываются о своей незавидной судьбе и пока живут своими повседневными заботами и радостями. То ли от тревожного настроения, то ли от пасмурной погоды, потемневшие от дождей, копоти и жертвенной крови фигуры богов тоже выглядели довольно мрачно.
В отличие от прошлой полной надежд, неожиданных радостей и впечатлений встречи, на этот раз собравшиеся земные владыки заметно тяготились собранием. Но мне их настроения были до звезды, и я сразу взял бразды в свои руки, задав разговору строгий деловой тон. К полному моему удовольствию, большинство правителей прониклись важностью момента и оживились, но по-разному.
Не прошло и получаса от начала собрания, а страсти разгорелись нешуточные. Князья и вожи орали и спорили, чуть не до драки. Кто-то не верил, что авары уже за Доном, кто-то требовал доказательств, кто-то наоборот собрался немедленно атаковать поганых. Потом со дна владычных душ поднялась извечная вонючая пена: господа начали выяснять кто из них древнее, старше и главенее, и кто кому должен. Моментально вспомнились большие и малые претензии и обиды, выплеснулись накопившиеся и сдерживаемые до сих пор упрёки и угрозы.
Когда ор достиг пика мощности, я понял, что незачем ждать, когда они начнут резать и рвать глотки, и что пора слегка натянуть поводья. А, чтобы угомонить горлопанов и заодно чуток расширить рамки своего влияния, я опять решил прибегнуть к помощи своего воеводского амулета. Надеясь, что фокус повторится, я приблизился к постаменту со священным огнём. И на этот раз Коловрат сработал безотказно, и лучи свастики со щелчками пришли в движение. Убедившись, что процесс пошёл, я поднял правую руку, а левую приблизил к амулету, надеясь, что успею среагировать прежде, чем меня прихватят какие-нибудь зелёные человечки.
Не прошло и пары минут, а светящийся шар опять вынырнул из пелены облаков и повис над головой. И, что меня поразило, он выпустил три ярких луча и начал ими шарить. Не желая узнавать, что собираются делать обитатели этого аппарата, я поспешил сдвинуть лучи свастики. Шар будто споткнулся, замер, погасил лучи и вскоре исчез в облаках. В общей сложности всё это происшествие заняло от силы пару минут.
Над площадью святилища повисла гробовая тишина. Все крикуны замолкли, и ошалело переводили взгляды с неба на меня и обратно. Я поспешил воспользоваться моментом, пока они в ударе:
– Слава светлым богам. Я развею все сомнения, ибо сам ходил на Дон и на Сал-реку и своими очами зрил стоянку аварского кагана. Пленёные авары баяли, что к трём туменам, кочующим за Доном, весной присовокупятся пять с Ара-реки, Терека-реки и с Меотского моря. Ноне авары подчинили аланов, хазар, пацинаков, угров, гуннов и черкесов. К солцевороту под аваров лягут кутригуры и все остатние степняки, и число орды достигнет ста двадцати тысяч. Такое великое конное войско не может долго стоять на месте. С восхода их гонят тюрки, на полуночи – непролазные леса, на полудне – горы и Понтийское море, посему они двинут на закат к Днепру. Допустить того немочно. Прошлый раз мы о том рекли и порешили. Ноне пришёл черёд исполнять клятву, данную здесь пред ликом светлых богов. Призываю земных владык прислать полки в Бусов град до Марова дня. Тёплые жилища изготовлены для всех ополченцев. Оружье, зброю и тёплые ризы вои получат все до единого. После войны вои получат заслуженные награды.
– Какое оружие, какие награды? – визгливо заорал ляшский кнес Сирцон, – то всё враки чужаков, абы вытянуть с нас злато да серебро. Я не верю воеводе Бору и ухожу.
– Вож Бор не честен, – громко сквозь зубы проговорил древлянин Ингор, – он знается с тёмными силами. Я ухожу.
– Стойте!! – проревел Межамир, и поднялся, поглаживая рукоять меча. – Некие трусливые владыки не возжелали замараться кровью, ано забыли, что тоже смертны. Особо забывчивых обычно хоронят с почестями, а особо трусливые сами сгинут в забвении. Вспоминать обиды в самый тяжкий миг, и тем самым отомстить, жалко и недостойно.
