– Не их, а его. Остальные буйные оказались, пришлось упокоить. Эгей, десятник, тащи сюда полонянина!
Двое волковоев подтолкнули к нам молодого наглого авара со злыми раскосыми глазами и редкой клочкастой растительностью на скуластом лице.
– Назови своё имя, – обратился я по-аварски.
– Тебе ни к чему его знать, сын шакала и свиньи.
– Ха-ха-ха, смешно представить, как шакал покрывает свинью. Да, ты, авар, шут и скоморох, а ещё грубиян, ведь пока я ничего плохого тебе не сделал.
– Вы все ничтожные рабы, хоть о том ещё не догадываетесь. Если не сдохнете, то будете коней наших пасти и сапоги нам лизать.
– А зачем вам сапоги лизать, вы, что, такие грязные?
– Вы сами грязные свиньи. Вы скоро все сдохнете на поживу воронам. Всё здесь будет нашим.
– Я тебя понял. А теперь скажи, далеко ли ваша орда и куда направляется?
– Ты, ничтожный раб, ничего от меня не услышишь.
– Ты не поверишь, авар, но очень скоро ты будешь умолять ещё что-нибудь у тебя спросить. Я всё равно выведаю правду. Так сам ничего не будешь говорить?
– Нет.
Дурачок ещё не знал, что такое интенсивный полевой допрос в условиях боевых действий. На дикие вопли авара сбежалась толпа зевак. Через пять минут половина из них блевала, ещё через пять блевали уже все. Только Лео хмыкал и крутил головой. Вот же человечище, не нервы, а стальные канаты.
А потом, захлёбываясь и заикаясь от спешки, авар рассказывал нам с Лео всё, что знал. Орда клубилась в тридцати верстах к востоку. Двигаясь по Савирскому Донцу, авары остановились на водоразделе у распутья. Оттуда можно было пойти к Днепру тремя маршрутами. Поэтому они и послали разъезды в поисках наилучшего пути. К нашей удаче сюда добралась только эта тройка аварских разведчиков. Но могут быть и другие. Потому я попросил савирского вожа отправить в разъезд пять-шесть полусотен лёгких лучных конников, ведь это их земли, и им лучше знать все здешние пути и дороги.
Теперь я точно знал, где авары, сколько их и, где найти их главную стоянку. Как я и предполагал, каган Баян собрал здесь восемь аварских орд, а также четыре сборных тумена из числа местных степняков и кочевников. Пленный подтвердил наши прогнозы, назвав численность аварского войска в двенадцать туменов. Оружие и зброя разные, но сто двадцать тысяч конных головорезов, это не кошка чихнула. И, если они влезут в эту долину и попрут плечо к плечу, то в самом узком месте их конный строй будет иметь глубину сто двадцать рядов, тоесть почти два-три квадратных километра сплошной конной и человеческой массы. А ведь их всех где-то потом закопать придётся, иначе они всю землю и всю реку своими трупами отравят.
И вот теперь в полный рост встал вопрос, как заманить аваров именно на это поле?
– Лео, твои волковои готовы?
– Всегда готовы.
– Завтра спозаранку пойдут со мной в рейд. Распорядись приготовить ночное снаряжение и оружие ближнего боя.
– Слышь, Бор, может и я с вами? Мочи нет здесь сидеть, с места на место сотни переставлять.
– Нет, дружище, я на тебя и наших мужиков сильно рассчитываю. Ты пойми, драка предстоит невообразимо отчаянная и жестокая. И именно на тебя и Стинхо в центре попрёт вся эта кодла, особенно на тебя. Ты мне здесь нужен. Иди и готовь полки. Не забудь подготовиться для боя в окружении. Советую перед сцепленными в круг повозками вырыть траншею и на высоту колёс насыпать круговой вал. Заранее запасись водой, бинтами, зброей и оружием.
– Ладно, вот уж и уговорил. А своим разбойникам скажу, чтобы слушались тебя бесприкословно, как меня, но ты их там побереги.
– Не боись, верну в целости и сохранности. Да и кого там беречь? Этих волчар убивать замучаешься.
– Ладно, если что, найдёшь меня в центре.
– Бывай. Увидишь Стинхо, пришли сюда, хочу на время отлучки оставить его за себя.
– Вот, вот. Это ты правильно придумал. Пусть тоже репу почешет, а то привык чуть что морду воротить, да начальство критиковать, понимаешь.
Спустя час слегка растерявшийся Стинхо внимательно выслушал, что он должен будет делать, пока я в рейде, и как командовать в случае моего выхода из строя.
Под вечер разведчики подтвердили слова пленного. В ожидании приказа кагана орда встала на водоразделе. Наступил тот самый переломный момент неустойчивого равновесия, когда требовалось незамедлительно принимать решение, и я задумался, пытаясь спрогнозировать события.
Такая прорва людей и лошадей должна ежедневно сжирать минимум сто двадцать тонн харчей и в двадцать раз больше разного фуража, сена и травы, как саранча, уничтожая всё вокруг до голой земли. Каган не глупец и не станет надолго задерживать эту ненасытную ораву на одном месте. Исходя из этих соображений, в нашем распоряжении от силы пара дней.
Рано до света полусотня волковоев в зелёной полевой одежде одвуконь переправилась через Псёл и исчезла в утренней дымке, отправившись на восход.
Отдохнувшие лошади уверенно отмахивали версту за верстой, и к вечеру мы достигли холмистой возвышенности, того самого водораздела, откуда брали начало десятки рек и ручьёв, и откуда вели десятки путей.
