А убирать было что. На поле боя с самого рассвета пировало всё окрестное вороньё, и оттуда уже отчаянно несло ядрёным зловонием. Павших защитников Антании ещё вчера почтили огнём, отправив души славных воинов в ирий, и тризну ввечор справили. Но семьдесят тысяч аварских трупов и примерно двадцать тысяч конских сплошь устилали огромное поле. Трупный яд мог серьёзно отравить землю и воду и вызвать страшную эпидемию, поскольку все здешние реки и речки, так или иначе, впадали в Днепр. И потому по решению жрецов и ведунов все трупы начали стаскивать и свалить в большую сухую балку, и потом, обрушив края оврага, засыпать могильник двухметровым слоем земли. Этой гнусной тошнотворной работой почти всё войско занималось весь последующий день. Трофейные лошади на волокушах таскали вонючую падаль, а бойцы ворчали, что и после смерти поганые норовят нагадить.
Возле балки-могильника две сотни добровольных помощников жреца Перунича без устали отсекали трупам головы и потом на волокушах стаскивали на ближайший холм, где складывали их горой. Я не обращал на эту дикость внимания. Верят славяне, что не упокоенный и не обезглавленный враг хуже живого, ну, и пусть верят. Это их время, их вера, их жизнь, пусть делают, как считают нужным.
К концу дня наполненная трупами и засыпанная землёй балка сравнялась с подножием холма, на вершине которого выросла десятиметровая пирамида из семидесяти тысяч аварских голов.
Только к пятому дню после битвы армия была готова к возвращению домой. Двигались налегке, поскольку раненых, большую часть снаряжения и трофеи уже отправили по реке в Псёльскую крепость. Кстати, среди трофеев нашлось неплохое оружие, утварь, золото и серебро. По моим прикидкам золота мы взяли не менее пяти центнеров и тонн шесть-семь серебра. Выяснилось, что помимо личных денег и драгоценностей авары везли с собой и всю казну кагана.
Как выяснилось, сам каган Боян, его ближники и личные тумены бежали с поля боя задолго до конца сражения, сразу после удара сарматской конницы. Удрал непобедимый владыка, бросив в самый ответственный момент всех своих союзников и аварскую бедноту.
Двигаясь вдоль реки по натоптанной сотней тысяч ног и тысячей колёс дороге, войско за четыре дня добралось до Псёльской крепости. Я планировал дать армии с недельку отдохнуть, а потом постепенно распустить полки на купальские праздники и потом собрать их перед уборочной страдой.
Псёльский лагерь наполнился шумом гомоном и жизнью. Бойцы скинули доспехи, сложили оружие, отмылись и расслаблялись в пределах допустимого, кто как мог, а мы с полковниками ломали головы, как и чем их наградить. Не нашли ничего лучшего, как раздать по одному золотому антику каждому вою, ведь по сути монета уже являлась готовой медалью, только дырку пробить, да на шнурке на шею повесить. А коль вой погиб смертью храбрых, так антик вдове передать, или сиротам. Потом подумали и решили также раздать всё трофейное серебро, по семь щеляг на бойца, чуть больше ста грамм. Не бог весть что, а для их семей немалое подспорье. Конечно, невеликая награда за смертельный риск и небывалый воинский подвиг на Псёльском поле, однако и бились бывшие огнищане вовсе не за серебро, а за жизнь и будущее своих детей.
Потом пару дней побатальонно мы поздравляли воев и вручали золото и серебро, предупреждая, что антик не деньги, а памятная награда за великую победу и знак почёта для воя и его потомков. Вои возгордились и задрали носы. Раздав под ворчание Асилы и улыбку Даяна все антики из казны и серебро из трофеев, мы с мужиками решили, наконец, позволить себе коллективный выходной день с вином, шашлыками, купанием и загоранием. Но в последний момент весь кайф обломал один единственный человек.
В крепость на взмыленном коне ворвался запылённый сармат и на ломаном славянском языке огорчил нас до невозможности, обрушив все надежды.
– Авары понизу перешли Днепр-Славутич!!
Оказалось, что после битвы, авары двинулись вниз по Дону в надежде подчинить и присоединить булгар-утигуров Сандилха. Но в низовьях Дона их до смерти напугали передовые отряды тюркютов. Успев разгромить всего одну окраинную сарматскую станицу и одно кочевье утигуров, авары резко повернули на запад и быстрым маршем двинулись на соединение с кутригурами, обитающими за Нижним Днепром. Когда они соединятся, аварская орда увеличится до шестидесяти тысяч и окажется в южном подбрюшье Антании. И тогда на их пути окажутся только резервные полки днестровцев и бужан да два полка союзных словен. Двадцать тысяч пеших против шестидесяти тысяч конных! Авары их схарчат и не заметят. И со слов посланника-сармата орда уже начала переправу на правый берег.
Зашибись! Я думал, что пора пожинать сладкие плоды победы, а оказалось, что плоды то незрелые. От такой несправедливости судьбы аж слёзы выступили. Эта несносная баба, шутя, нарушила все планы, выплеснув на наши головы ведро плохо пахнущих проблем. Хоть плачь, хоть вой, хоть зубами скрипи, а всё равно придётся поднатужиться, чтобы доиграть свою роль до конца.
