– А в чём, собственно, проблема? – продолжил сыпать идеями коренной киевлянин Зверо, как выяснилось, большой знаток географии и геологии Украины, – а Кривой Рог на что? Руда есть и на берегах Ингула, а в устье Псёла на левом берегу рудные выходы прямо на поверхности и копать не надо. Руда с большим содержанием и природными присадками, ломай и грузи. А угля в низовьях Десны можно нажечь сколько угодно, благо там непролазные леса, сплошь берёза и дубы. Рудные места на Псёле найти просто: пять километров или по-местному семь поприщ налево от реки и столько же от Днепра. Там должны быть небольшие речки, не помню какие, поэтому руду нужно вывозить плоскодонными паузками, они объёмные и по любому мелководью пройдут. А в дальнейшем нужно организовать плавку металла на месте.
– Решено! Берём предложение Зверо за основу. Если на вече нас не обломают, то сразу начинаем действовать. А вот как наковать столько доспехов и оружия, надо крепко подумать.
На другой день мы опять потопали на торг. В этом мире быстроаллюрная ездовая лошадь считалась не только средством передвижения, но и знаком статуса и престижа. Примерно, как шестисотый мерседес в начале девяностых годов двадцатого века. В эти времена по определению любой всадник являлся вожем или знатным воем. Лошадей здесь ценили, холили и лелеяли. Не всех, конечно, а статусных, породистых.
Несмотря на будний день, торжище волновалось и ровно шумело. Бродили озабоченные покупатели, которых цепко высматривали и хватали за рукава продавцы и зазывалы, вяло общались завсегдатаи. Оглядевшись, я кивнул Марку, указав на парня, сидевшего у поилки и с закрытыми глазами гревшегося на утреннем солнышке. Поскольку самым заядлым лошадником среди нас считался Марк, то ему и поручили играть первую скрипку в переговорах и торге.
– Эгей, парень, здрав будь, – тень Марка легла на лицо юноши, – проснись, не то светлый Хорс лик подпалит.
– Поздорову, дядько, – встал парень.
– А не Ксатром ли тебя кличут?
– Ага, Ксатром.
– Давеча Раткон баял, что ты можешь нам с комонями подсобить, – парень кивнул, – меня зовут Марк, куда идти то?
А идти пришлось пару вёрст через луг, что за ремесленной слободой и далее через рощицу на холме. Там на берегу малой речушки стояли пять шатров и бродил табун коней рыжей и гнедой масти. Изредка попадались тёмные, почти вороные. С первого взгляда стало ясно, что нам нужны именно эти сильные холёные лошади.
– Вот, – гордо вскинул голову Ксатр и похлопал лошадь по мощной шее, – это настоящие сарматские кони, а не те собаки с копытами, что на торгу стоят. Пойдёмте к атааману, он обещал Раткону, что продаст вам восемь кобылиц.
– Э-э-э, а почему кобылиц? – немного растерялся я, – нам нужны боевые кони.
– Ясное дело для боя. Какой из жеребца боец, чуть гулящую кобылу учует и ищи его в поле, и в бою подведёт, нипочём не послушает. А оно вам надо? Если для скока или ловитвы, то берите жеребцов, а для боя только кобылы, они послушные и не такие чуйкие. Вон атааман рукой машет, ступайте к нему.
Через пару часов, заплатив за каждую кобылу по три золотые номисмы, мы уводили из табуна своих лошадок. Сначала они упрямились и норовисто дёргали головами, вырываясь из чужих рук. Потом пригляделись, успокоились. Правда, всю дорогу пришлось их уговаривать и задабривать хлебом и морковками, взятыми у коновала.
Вот так мы стали обладателями великолепных сарматских лошадей, статных, сильных, отлично сложенных, выезженных и приученных к тяжести доспешных всадников. Нам и впрямь достались идеальные боевые кони.
Мастерские шорников находились за торгом в ремесленной слободе. Пожилой мастер с двумя сынами и подмастерьями тщательно снял мерки с каждой лошади и на кусках бересты острым стилом долго делал пометки и царапал наши пожелания по устройству сёдел и упряжи. Впервые столкнувшись с необычным заказом, он скрёб макушку, пытался переиначить по-своему, но мы настояли на пошиве привычной нам конской справы. Для этого времени она выглядела фантастически: сёдла казачьего типа с двумя набитыми конским волосом кожаными подушками на деревянной основе, толстый двухслойный войлочный подклад, требеньки, подпруги, седельные троки, путлицы со стременами, а также усиленная упряжь с подперсьем и паквами с учётом обвеса конной бронёй. У того же шорника заказали кожаные ногавки для защиты лошадиных ног. Сговорились заплатить за работу металлом. Обещание оплаты серебром и золотом решило вопрос, и мастер честно признался, что уже хотел нам отказать, но желание заработать пересилило. Пришли соседние шорники судили-рядили, пошумели и обещали через седьмицу всем миром сделать.
В кузнечной слободе удалось сговориться с двумя молодыми ковалями, бывшими подмастерьями Асилы на изготовление конского доспеха-чалдера. Оба мастера сразу уловили суть и смысл такой защиты и загорелись интересом к совершенно новому изделию. Потом мы все вместе чертили на земле щепками наброски, спорили, уточняли, и, в конце концов, ковали обещали исполнить заказ через седьмицу.
