Ковали принялись громко спорить, махать руками, хватать друг друга за грудки, и угомонились, когда встал Асила:
– Ваши слова братья вои-ковали страшные и грозные, но всё едино в них есть надежда и сила духа. Высказывайтесь братья.
– Ано что тут баять, – запальчиво выкрикнул молодой широкоплечий коваль, – надо помощь приять, да сбираться спешно! Два лета, как миг пролетят!
– Помыслить надобно, – встал пожилой коренастый коваль, – разузнать всё да обсудить.
– Ано может лжа всё то, – проговорил рыжий дылда, – никто о том досель не ведал. Слухи, поди.
– Вот поджарят вас на ваших же горнах да в задницы ваши же молоты вобьют, вот тогда и сядете судить да рядить, – разозлился коваль, заросший бородой до глаз, – сбираться надо, покуда срок не пришёл, и не след перечить воле богов, что нам воев-ковалей с восхода послали. А боги токмо за тех, кто сам рук не покладает. Вече надо сзывать, жрецов да князя упредить.
Трое старейших переглянулись, сдвинули головы, пошептались и поднялись. Все остальные быстро примолкли.
– Старейшины совет держали и порешили вече созывать. Наши братья вои-ковали весть принесли, и верить им должно, ибо грядёт беда злая, неминучая и вельми изрядная. Слово сказано, и притвориться, что ништо не случилось не мочно. Болтать тоже боле недосуг. Биричей ноне шлём созывать старейшин родов, веских вожей, войных вожей, жрецов да ведунов. Через два дни всем бысть в хорме на Горе. Слава светлым богам, – и он махнул рукой на выход.
Ошеломлённые развитием событий ковали вышли из дома, и разошлись по двое, по трое, оживлённо переговариваясь. Я понял, что лёд тронулся. И, не задерживаясь, мы отправились на торг.
На наполненном шумом, звуками и суетой торжище бродило немало разного люда. Большинство безденежного народа глазели по сторонам да вздыхали, обновки приобретали немногие. Повсюду шныряли приблудные бродяги, среди немногих убогих попрошайничала разная голытьба беспортошная. Орали и тянули за руки зазывалы с глазами прожжённых мошенников, скучали, и вяло переговаривались торговцы.
Пройдясь по рядам, мы не нашли ничего интересного и заслуживающего внимания. Лишь задержались в лавках оружейников присмотреться к местному оружию, ведь будущее ополчение надо чем-то вооружать, а, выйдя на торжище, обменялись мнениями.
– Луки дрянные, – прямо заявил Серш, – простые охотничьи однодревки. Стрелы лёгкие, неровные со срезнями или костяными наконечниками. Видел пару составных луков скифского типа с роговыми и жильными накладками, но то дорогие и редкие экземпляры. Здесь такие не делают и не умеют пользоваться. Будем делать длинные английские из тиса в крайнем случае клеёные из ясеня, клёна и берёзы.
– Самострелы тоже так себе, – поддержал его Рок, – Тяжёлые. Плечи деревянные, со слабым ходом, быстро натянуть невозможно. Такие и даром не нужны, луками обойдёмся.
– Клинки почти все из сырого железа, – проворчал Стинхо, – закалку не держат. В бою враз затупятся, а то и погнутся.
– Зато топоры, булавы и чеканы вполне приличные для этого времени, – подключился Лео, – но сделаны топорно.
– Что делать будем бойцы-молодцы? – Я поставил ногу на колоду у колодца и опёрся рукой о колено. – Чую придётся нам начинать всё с нуля. После веча сразу приступаем к делу. Кстати, Марк, ты здесь лошадей не присмотрел?
– Где тут присматривать? Скотский торг с того краю, а мы туда ещё не добрались. Вот пошли и глянем.
На скотском торге поголовье меняли баш на баш, на ткани, на меха, на медную и керамическую посуду, на украшения, на редкое стекло, янтарь и совсем редко продавали за деньги. Лошадьми торговали трое и все с видом знатоков не скупились на советы. Один из них цыганистого вида мужичок вертелся вокруг, как слепень, пока Лео его не шуганул. Обойдёмся без сомнительных консультантов, сами с усами, спасибо наставнику. Низкорослые и пузатые лошадёнки грустно смотрели на проходящих мимо людей, явно сожалея и о своей никудышной стати, и о нескладной судьбине. Пригодных коней на торге и в помине не оказалось.
Мы уже собирались возвращаться на Гору, когда к нам подошёл крепкий коренастый мужик с кривоватыми ногами лошадника и обратился к нам, слегка пришепётывая и выделяя «р»:
– По добру воям-хоробрам. Вижу, не приглянулись вам здешние лошадки. Коль не секрет, что ищете?
– Здрав буде, человече. Из каковских будешь?
– Из рода матери быков.
– Ставроматрис, стало быть, – уточнил я.
– Вы знаете наш народ?! – искренне удивился крепыш, – Здешним людям то неизвестно и неважно.
– Это сармат, – уточнил я своим мужикам, – они наилучшие лошадники. – И снова обернулся к сармату, – а ищем мы, уважаемый, боевых коней для скока и для сечи выносливых и не пугливых.
– Нелёгкое дело выбрать таких коней. Здесь таких вы не сыщите. Ано у меня есть на примете, но не про каждого.
– Послушай, сармат, не надо плести тенета. Запомни, мы люди честные и мирные, но за себя постоим и обиду не потерпим. Лично я сарматов уважаю, ибо не знал мир ничего сильнее и стремительнее сарматской копейной конницы, которая вспарывала римские легионы, как нож масло. Жаль, что всё уже в прошлом.
