– Исполать вожам антским, зову в дом мой. Кликнули уж коваля, ведуна да старейшин родов.
Марк кивнул, и они со Зверо направились через площадь к дому веского вожа.
– Стойте! Не ступайте! – раздался откуда-то сбоку женский крик, и Марк опустил уже поднятую ногу, а веский вож отступил назад. От крайнего дома отделилась фигура калды, которая поспешила, позвякивая амулетами, ощупывая нас взглядом. – Тут давеча лошадь валялась, а после собака скреблась, она ткнула в проход между лужами, и поставила руку, как шлагбаум, преграждая путь.
– Ну и что, – искренне удивился Зверо.
– Негоже там ступать, – как очевидную истину изрёк веский вож, обходя нехорошее место стороной, – разве не знаете, что место плохое и болезное, где лошадь валялась, собака скреблась, аль пивня зарубили.
– А-а, как же, знаем, знаем, – уверенно протянул Марк, повернулся к Зверо и, сделав большие глаза, пожал плечами.
Полуземлянка веского вожа отличалась от иных просторным помещением и высотой кровли. Её свод подпирали два толстых дубовых столба. Между ними виднелся открытый очаг, а на дальней половине – большая хлебная печь. В остальном обстановка не отличалась от иных полянских домов. На колодах у очага сидели пятеро. Коваля выдавали прокопчённая кожа, чёрные от железной окалины руки и прожжённый фартук. Другой человек в светлых одеждах и с многочисленными амулетами походил на ведуна. Остальные по возрасту смахивали на старейшин родов.
Вожи поздоровались и подсели к очагу. Последним присел веский вож, нагнулся, откуда-то снизу вытянул здоровенного метра в полтора ужа и принялся поглаживать его жёлтые пятна на голове. Марк невольно дёрнулся и отстранился. Змей он боялся с детства. Веский вож взглянул на него удивлённо и положил ужа к небольшой чашке с молоком.
– А что, в ваших краях не держат в доме хозяина-государика?
– У нас всё больше домовые.
– Так и у нас в каждом доме они водятся. Вон ведун тем ведает.
Ведун утвердительно кивнул:
– А как же без малых сих навий. Порядок должен кто-то держать. Мы славим светлых богов, уважаем и тёмных, да домашнюю навь привечаем. Вон в топях да лесах полно сих малых, ступай да бери по домам.
– М-да-а, – протянул сквозь зубы Марк, поглядывая на лакающего молоко ужа, – поистине, в глубине всякой души лежит своя змея.
– Дурные слухи ходят, да веский вож баял давеча, что вы исполчаете веси полянские. Верно ль то? – пробасил коваль
– Правда. То воля веча и светлых богов. Нельзя Антанию на погибель поганым отдавать.
– А сколь поганых приидет?
– Каган аварский поднимет дюжину темен.
– Дюжину?! Темен?! – задохнулся веский вож.
– Так. Сто двадцать тысяч на комонях с копьями, мечами, луками и стрелами.
– Неладно, – прогудел коваль, – совсем неладно. Чем встречать поганых мыслите?
– А вот с тем и прибыли. Вече постановило исполчать Антанию. За два лета должны обеспечить всех воев оружьем и зброей. Мы их купно биться научим, а вы, ковали, оружие скуёте.
– И сколь же ковать?
– Полян в сечу выйдет не менее тьмы.
– Десять тысяч?! Да, кто ж вооружить то исхитрится этакую прорву?!
– О том будет толковать большой сход братчества ковалей. Руду мы вам сыскали. Злато тоже добудем. Нужны лишь ваша работа, упорство и опыт. Днём и ночью потребно оружие ковать.
– Надо, значит, скуём… Десять тысяч… Охо-хо… Десять….
– Не горюй, антов будет вдвое, две тьмы. Жди вести из Бусова града от Асилы. С ним всё и порешите.
Обговорив детали и сроки, Марк, Зверо и все остальные вышли из дома веского вожа, и неподалёку столкнулись с вопящей толпой. Разозлённые люди тащили избитого парня в грязной порванной до пупа домотканой рубахе, через которую виднелось мускулистое, покрытое синяками тело. Он с трудом шёл, свесив голову, как побитая собака.
– Почто гвалт?! – как можно строже спросил Зверо, – ответствуйте и отпустите отрока!
– Не отпустим! Он бешеный тать закон преступил! Пусть кару получит по Правде!
– Говори, – веский вож ткнул посохом в мужика звероватого вида.
– Энтот поганец дщерь мою приглядел. Слюбились они на Купалу. Дал я добро на день Макоши к свадьбе. Так они встречаться тайно удумали! Сыны мои их узетили да проучить татя умыслили. Дык он побил их преизрядно. Один лежит чуть живой, а другой всё хромает. И как мне теперича хозяйство вести? Как жито убрать?!
– Тяжкий то позор. – Веский вож нахмурился и продолжил: – Антская Правда гласит, что ухваченный в татьбе огнищанин повинен выдаче головой потерпевшему, або изгнанию из рода вон.
– Не нужен он мне головой! Пропадом пусть пропадёт!
– Именем светлых богов, судя по Правде антской, сей отрок повинен изгнанию из рода вон. Я сказал! – и он стукнул посохом в землю.
От парня все вдруг отшатнулись, как от чумного. А он стоял побитый и растерянный с пустыми от горя глазами.
«Крепкий и храбрый парнишка, и как его угораздило в этакое дерьмище вляпаться? – подумал Марк, – Не стоит такими кадрами разбрасываться». Он поднял руку
– Именем светлых богов, правом мне данным вечем антанским, беру сего отрока в почады. Отныне бысть ему гриднем в дружине.
