– Весь не против, – произнёс веский вож и пошёл прочь, уводя толпу. Коваль довольно ухмыльнулся и кивнул головой, а ведун, бросив внимательный взгляд, пожал плечами и пошёл в другую сторону.
«Вот и моя личная дружина появилась», – усмехнулся Марк и махнул парню рукой приглашая идти за собой.
Лодья ткнулась бортом в дощатый причал, настеленный прямо на глыбы известняка. Стинхо и Черч у борта держали коней в поводу, прикидывая, как половчее выбраться из этой надоевшей калоши.
На бугру за пристанью стояли конники десятника Атына и терпеливо дожидались окончания разгрузки. А тем временем вои-хоробры лихо выбрасывали на настил груз из обеих лодий, видать, они тоже соскучились по твёрдой земле.
Груз приторочили на спины заводных лошадей, оружие – на боевых, но и воям хватило, что нести.
«Надо было повозку загрузить» – усмехнулся про себя Стинхо, закидывая на плечи суму с личными вещами.
– Эгей, вож антский, – окликнул Атын, – где твои смерды? Пошто сам тягло несёшь?
– А мне не зазорно, у нас вои-хоробры равны, а я лишь первый из равных и на мне не только этот груз, но и забота обо всех.
– Х-м-м, чудные вы, анты, – хмыкнул Атын, – ступайте за нами, тут недалече.
Стинхо и сам понимал, что близко. С бугра открылся вид на Савир, на первый взгляд типичный город 6 века, такой же, как и Бусов град. Но по мере приближения стали заметны явные отличия.
Сложенные из рваных известковых камней пятиметровые стены лишь по самому верху накрывали бревенчатые венцы, к которым крепилась крытая галерея. За рвом громоздилась широкая воротная башня с нависающими машикулями и двумя рядами бойниц. В отличие от славянских градов, мощный детинец поднимался сразу за воротами, и его пятнадцатиметровая громада со смотрящими во все стороны рядами узких бойниц делала крепость почти неприступной. За широкими воротами и детинцем начиналась главная улица, которая рассекала пополам плотную городскую застройку и упиралась в окружённую высокими теремами площадь. В отличие от славянской кольцевой застройки, все сложенные из брёвен савирские дома строились кварталами по четыре строения, разделяемых узкими переулками. В городе помимо людей находилось множество лошадей и все улицы и переулки устилал слой утоптанного навоза и жёлтой навозной пыли. На площади вокруг большого колодца полукругом стояли поилки для скота. Справа виднелся длинный ряд коновязей и конюшен с сеновалами, слева дымились кузни.
Дом здешнего князя, или по-савирски – кона, отличался основательностью и неуловимым влиянием востока. Всё от фундамента до кровли говорило, что здесь живут не анты, не венеды и не словены.
Смерды с почтительным поклоном приняли лошадей, другие повели воев устраиваться в воинский дом, а Стинхо и Черч, приведя себя в порядок, направились к терему кона.
У пустого крыльца их никто не встречал. Странно, Атын сказал, что предупредит о посланниках. Через полчаса ожидания рассерженный Стинхо дёрнул друга за рукав и уже собрался уходить, когда открылась двустворчатая дверь. На крыльцо вышли два воя с оружием и встали по краям. Следом за ними вышел человек в синей верхней одежде вроде запашного кафтана с короткими рукавами, поддетой жёлтой рубахе, зелёных портах и коричневых коротких сапогах. Его вид и повадки вызывали недоумение и напоминали птичьи. «Ни дать, ни взять, попугай» – подумал Стинхо. А тот, засунув ладони за красный кушак, долго пялился на вожей, потом высокомерно спросил, брезгливо оттопырив нижнюю губу на бритом лице:
– Кто вы таковы, и яко вам дело до славного града Савира?
– Мы вожи антанские Стинхо и Черч. А и не ласково тут встречают вестников, – Стинхо едва сдерживался от ярости, – в Антании сперва назовутся, приветят, а уж тогда вопрошают.
– Ано незванные вы.
– Да, вежеством тут никто не обременён, – закипая, проговорил Стинхо скозь зубы, – Ано и мы вельми сожалеем, аже явились в этот град. Во всех иных землях добрые хозяева имя своё называют, да здравия гостям желают.
– Баяли видаки, – невозмутимо продолжил попугаистый хам, – в Антании люд аки быдло бытует, вот и узреть довелось, – он насупился и сложил руки на груди.
– Ты язык укороти. Эх, кабы не обычай мирный, заткнул бы хайло тебе, невежде тупорылому, да поучил бы дубьём, как надобно с вестниками глаголить! – Стинхо уже не мог сдерживаться. Умом он понимал, что зря сорвался и клял себя за неосторожные слова, но ничего с собой сделать не мог и уже зло тискал рукоять меча.
В это время из дверей вышли ещё шесть воев и встали по краям ступенек крыльца. За ними следом в тёмном проёме показались двое: один высокий и статный в бордовых одеждах, красном плаще и с золотым обручем на голове, другой в белых одеждах с посохом встал за его левым плечом.
– Пошёл вон скамар, – оттолкнул попугаистого хама один из воев. От удивления Стинхо широко распахнул глаза.
– Поздорову вам, гости антанские, – произнёс одетый в белое человек, – рады зрить вас в стольном граде Савире. Мой господин кон Чавдар внимает вам.
