– Именно что превосходили! Силой, быстротой, агрессивностью… Схожестью с друзьями человека. Не будут же люди поголовно избавляться от всех собак в зоне видимости – вот они этой слабостью и пользовались.
– Именно! – встрепенулся оборотень под маской знатока истории.
– Но до поры до времени! – продолжила наяривать Табрис, – С изобретением пуль их господство резко обнулилось. К слову, почему-то все думают, что оборотня можно убить только серебряными пулями – это не так! – сгодятся любые; вот еще, такой дорогой металл на них переводить – не искать же их потом, чтоб из задниц серебро выковыривать! А уж с распространением стрихнина им, бедолагам, совсем стало туго – погуляешь месяцок-другой без еды и съешь что угодно – со стрихнином, без стрихнина… Ну а выходили на охоту всегда мужчины исключительной храбрости, силы, красивые, загорелые, высокие блондины, ой, простите, что-то меня занесло…
У матерого оборотня волосы встали дыбом от упоминания способов изничтожения его сородичей.
Поняв, что на его профессиональной репутации сейчас хорошенько потоптались, а еще, похоже, он круто влип, Дурнопахов решил спешно ретироваться.
Пробормотав: “Чертов отдел!” господин преподаватель бросился вон из аудитории.
Студенты уважающе смотрели на ангелицу, в их глазах светилось восхищение. Кто-то даже подсунул ей тетрадь, прося телефон и автограф.
Удовлетворив потребности горячих поклонников, Табрис понеслась вслед столбу пыли, намечающему путь улепетывающего оборотня.
На бегу она набрала Кортеса, приставленного как раз на случай такого побега.
– Лови его! – прокричала она в трубку.
– Кого? Дурнопахова? – отчаянно протормозил полурусал.
– Ну да ж! – бросила Табрис и убрала телефон в карман, так как бежать с ним в руках было крайне неудобно.
Выскочив с территории университета, она подбежала к Кортесу.
– И где он? – спросила она у него, нетерпеливо пританцовывая на месте.
– Не знаю… – полурусал выглядел растерянно, – Я только подоспел, тут просто пара студенток…
– Меня твои интимные оправдания сейчас не интересуют. – грубо оборвала его ангелица, – Давай за ним!
Ангелица неслась, как борзая за зайцем, но, странным образом, расстояние между ней и оборотнем с каждой секундой лишь увеличивалось (и это при том, что господин преподаватель был в костюме на размер меньше своего). А бегала Табрис, надо сказать, очень быстро – не важно, от кого-то или за кем-то. Еще когда она училась там – на Верхней Земле – выиграла объединенную спартакиаду по бегу среди всех студентов – победила, между прочим, всех представителей Нижней и Верхней Земли! – чем и безумно гордилась до сих пор.
Табрис все больше и больше теряла оборотня из виду.
Единственное, по чему можно было еще безошибочно разобрать след – это запах – просто непередаваемая вонь – настолько сильная, что даже порывы ветра не до конца справлялись с вентиляционной задачей.
– Стоять! – крикнула шпарящей впереди на всех парах точке, красная, как помидор, Табрис, – Стоять именем закона! Дурнопа-а-хо-о-в! – эхо пронеслось по узкой улице, словно цунами.
Оборотень застопорился и по привычке обернулся, услышав свое имя.
Вырулившая из-за угла Табрис буквально врезалась в него лицом в лицо. Взвизгнув, она тут же исчезла обратно и вытолкала вперед так кстати нагнавшего ее напарника со словами: “Вон он, вон он”!
– Э-э, ну, привет… – протянул Кортес, неловко ерзая перед вражеским укрытием.
Оборотень успел сдвинуть пару помоек и хорошо так ими забаррикадироваться.
– Вот смотрю я на вас и думаю, будто в дурдоме очутился… – задумчиво поглумился над ними Дурнопахов.
Они благоразумно пропустили это мимо ушей.
– Может самому уже хватит и пора сдаться? – едко спросила его Табрис.
– О не-е-т. Ни за что. Я это все делаю ради великой цели, очень скоро вы сами все поймете!
Он молниеносно перекинулся в большую черную собаку.
Видеть процесс обращения человека в собаку – не шибко приятное зрелище, но оба смотрели, не отрывая глаз, в мельчайших деталях запоминая каждую метаморфозу тела.
– Может мне диссертацию или статью по нему написать в какое-нибудь научное сообщество? – рассеянно шепнула Табрис Кортесу, не переставая смотреть, – Мне ж любую премию только за сам материал дадут!…
Оборотень прорычал что-то о нарушении своих прав. Табрис толком не разобрала – вследствие обращения у него появился трудно разбираемый акцент – из-за клыков видимо, а длинный язык мешал ему нормально говорить (пару раз, когда он попытался в таком состоянии по-человечески посмеяться, он даже больно прикусил себе язык).
Плюнув на защиту своих прав, Дурнопахов опять дал деру.
– Так не поймаем, – здраво рассудила Табрис, – уйдет, зараза. Надо разделиться. Беги в обход! – скомандовала она Кортесу.
А ведь она только отдышалась. Но, что поделать, побежала вновь.
