Через неделю после шивы Элик вернулся к своему подразделению. Командир нашел его в пункте управления военной части. Офицер видел кадры с похорон Смадар по телевизору. Он положил руку на плечо Элика. Теперь все, остается только действовать, сказал офицер. Это психология. Нужно что-то делать. Элику нужно снова вернуться в строй. В Ливане через пару дней будет миссия. Они собираются повзрывать боевиков «Хезболлы». Элику нужно подготовиться. Кто-то заплатит за смерть его сестры. Ему станет легче. Поверь мне, сказал офицер. Постреляешь. Поубиваешь хезиков.
Элик сидел молча. Командир еще не видел комментариев, которые оставила его мать в газетах.
Два дня спустя он сказал, что планы поменялись. Элика перевели в разведывательное подразделение, где ему будет запрещено участвовать в боевых операциях.
Элик понимал, что такое решение приняли, чтобы избежать публичного скандала.
Сальва ехала по английским дорогам: это был единственный способ укачать Хибу, когда приходило время дневного сна. Она клала ее в детское кресло и ездила кругами по району. Спустя пару недель она отважилась заехать дальше. На границу города и за нее.
Никаких военных барьеров. Никаких контрольных пунктов. Куда угодно через Шипли, Бингли, Кейгли. Ей не мешало то, что она едет с другой стороны дороги.
Через сельские районы Йоркшира она пробиралась по узким проселочным дорогам. Каменные стены и изгибы. Мельницы и пики церквей. Машины, мелькающие под зелеными деревьями. Солнечный свет, проникающий через нависшие ветви. Скрежет асфальта под колесами. Ни единой выбоины на дороге.
Выехав из Кейгли, она нашла лошадиную ферму с арабскими скакунами с лоснящейся шерстью и мощными мышцами на фоне зеленой лужайки. Она прислонилась к двери машины.
Когда проснулась Хиба, она посадила ребенка на забор, поддерживая за спину, и вместе они смотрели, как лошади высоко гарцуют в поле.
У арабской лошади короткая прямая спина, скорее всего, из-за того, что у них часто не хватает одного позвонка, в отличие от других лошадей. Она почитается за изящную породную стать и известна за плавную рысь, сочетание красоты и симметрии, когда все жилы работают в согласии друг с другом.
Мертвое море пугает лошадей – если они наступят в бурлящую воду, то земля как бы уходит у них из-под ног, они переворачиваются на бок и иногда тонут.
В девятнадцатом веке бедуинские племена использовали арабских лошадей для грабительских набегов. Успешность набега – кража овец, верблюдов или козлов – зависела от внезапности и скорости атаки. Кобылы, в отличие от коней, не издавали никаких звуков, когда приближались к врагу. Их почитали за тишину.
Среди бедуинов не было более дорогого для чужака подарка, чем арабская кобыла.
Посылки приводили Рами и Нурит в ярость. Они приходили из Министерства на каждый День памяти павших. Аккуратно упакованные в голубую бумагу с белыми лентами, скрепленные серебряной Звездой Давида. Их доставляли на порог дома с запиской от Министра обороны: «Дорогой семье Элханан».
Каждый год что-то новое: чаша из граненого хрусталя с именами павших, выгравированными по верхнему краю, оловянная ваза со стихами из Библии, фарфоровый флаг, пара серебряных менор.
Однажды на День памяти Рами распечатал новый подарок и нашел там книгу «Тропы: влюбитесь в Израиль снова». Каждый день в году книга рассказывала про новую тропу: пятьдесят из них располагались на Западном берегу. Книга советовала брать с собой оружие на прогулку по горам рядом с арабской деревней.
Записка – особое послание для потерявших близких – была вопиющая. «
Нурит была в бешенстве: дело даже не в вульгарности подарков или слащаво-приторных письмах, а в том, что они присвоили себе Смадар, как будто ее ребенок был выражением их воли, как будто она самозабвенно ступила на улицу Бен-Йехуда и отдалась в объятья бомбы.
Она и Рами взяли молоток и клин и разбили стеклянную чашу на мелкие крупицы, в посмертную крошку воспоминаний.
Они собрали все обратно в коробку, перевязали той же лентой и отправили Нетаньяху со своей собственной запиской: «Дорогой Биби, что-то разбилось».
Иногда они видела Нетаньяху в плавательном бассейне в Еврейском университете, худосочный мужчина в бледно-голубой шапочке и с неожиданными белыми жировыми складками, трясущимися над плавками.
Они кивали друг другу и шли на разные дорожки.
