Охранники развели их обратно по камерам. Весь обед Бассам пытался реконструировать разговор у себя в голове. Он делал заметки на листочках, складывал их еще и еще до маленьких квадратиков, прятал в карманы униформы, в отвороты штанов, под язычок ботинок, на всякий случай, если его снова отправят в одиночную камеру.
Раздался звонок от директора школы. Бассам прекрасно ее знал: всегда спокойная, уравновешенная. Что-то случилось с Абир, сказала она. Она упала. Ее отвезли в местную больницу. Он едет на работу, ответил он, перезвонит Сальве и попросит ее забрать Абир. Нет, сказала директор, будет лучше, если он сам сейчас же заедет за дочкой. С Абир все будет хорошо? Ох, да, иншааллах [89], да.
Позади раздался первый сигнальный гудок машины за тот день.
Он был уверен, что она свалилась со школьной стены. Даже когда Абир была совсем маленькой, она любила гулять по ней. Десять лет. Он боялся, что может остаться шрам.
Квартира была на четвертом этаже. Лифта нет. Бассам перешагивал через две ступеньки. Под полотком лестничного пролета свисали оголенные провода. Он добежал до нужного этажа. Немного подождал, положив руки на коленки, отдышался.
Дальше по коридору двое маленьких детей толкали пластиковый мусоровоз.
Они посмотрели на него и вернулись к игре с грузовиком. Он шел по коридору.
Дверь была закрыта на засов. Он знал, как его снять при помощи ручки: он снял цепь и открыл дверь.
Внутри работал телевизор. Испанская мыльная опера. Сальва стояла рядом, болтала по телефону с матерью.
Черепно-мозговая травма задней доли. Контузия в передней доле. Слабый пульс, тремор век, расстройство сознания. Наблюдайте за брадикардией и коллапсом дыхательных путей.
Это был такой госпиталь, которому нужен был еще один госпиталь.
Мы перевезем ее в «Хадассу» – заявил Бассам.
Сперва она была уверена, что медсестры допустили ошибку. Нет, сказала она, нет. Моя дочь приехала на «скорой помощи» из другого госпиталя, она уже здесь. Они посмотрели на нее. Они говорили с ней на арабском. Пока ее нет, сказали они. Я приехала сюда на такси, сказала она, я знаю, что она здесь, она должна быть, они давно к вам выехали. Она позвонила Бассаму. Нет ответа. Медсестры проверили по базе в компьютере, сделали пару телефонных звонков, спустились по коридору в операционные, проконсультировались с врачами. Нет, сказали они, у нас нет ребенка с таким именем или описанием. Вы не могли бы посмотреть еще раз? Они пролистали журнал снова. Может быть, сказала Сальва, они привезли ее в другой госпиталь, больше нет никакой «Хадассы» на горе Скопус? Есть, сказала медсестра, но вашу дочку туда не повезут. Вы не могли бы узнать? Мы уже узнали. Они дали ей маленькую упаковку носовых платков, потом вышли из-за стола и отвели за локоть в комнату ожидания. Они принесли ей горячий чай, положили в него сахар. По телефону велись какие-то переговоры. Сальва напрягла слух. Она попыталась снова позвонить Бассаму. Нет ответа. Подошел уборщик протереть полы. Жестом попросил ее подвинуть ноги. Она почувствовала, как край швабры врезался в пальцы ног. Простите, сказал он. Пришла медсестра. Вместе они вернулись к регистратуре. Здесь, должно быть, какая-то ошибка. Поверьте, сказали медсестры, мы делаем все, что в наших силах. Брат Бассама завернул за угол. Он не слышал ничего от Бассама, нет. Он был в деловом костюме, с развязанным галстуком. Он тоже подошел к регистратуре. Доверьтесь нам, сказали медсестры. Образовывалась толпа. Ее тетя. Двоюродные сестры. Друзья Бассама по миротворческой работе. Однозначно здесь какая-то ошибка. Может быть, Абир проснулась. Может быть, они отвезли ее обратно в клинику. Все должно быть хорошо. Пришел врач, палестинец из Назарета. Он сел между ней и ее сестрой. Он сделал срочный звонок, сказал он. «Скорая помощь» едет. Прошло почти два часа, сказала она. Это проблемы технического характера, сказал он, но пусть она не беспокоится. Сальва пошла в отдельную комнату и встала на молитву. Рядом с ней встала сестра. Они вернулись в коридор. Каждый раз, когда открывались ворота госпиталя, ее сердце выскакивало из груди. Принесли еще чашку чая. Она обняла ее руками. Пришло еще больше людей. В коридоре стоял гул. Израильские друзья Бассама о чем-то спорили в регистратуре. Один из них кричал. Он стоял рядом с женщиной с яркими красными волосами и молодым человеком с бородой. Взрослый мужчина жестикулировал. Кто это? спросила Сальва. Ее брат оглянулся через плечо. Это Рами, сказал он. Рами? Она слышала о нем, но еще не успела познакомиться лично. Она развернулась, чтобы поприветствовать его, пожать ему руку, и тут зазвонил телефон. Номер не определился. Где ты, спросила она, я столько раз тебе звонила. Мы едем, сказал Бассам, у меня села батарея, я говорю по телефону одного из фельдшеров, не волнуйся. С Абир все хорошо? Мы будем через пять минут. Скажи мне, муж, с Абир все хорошо? Не волнуйся, сказал он снова, мы едем.
Это была пятая годовщина организации «Семьи, потерявшие близких, за мир».
