– В эту минуту, к нам движется стая мертвецов. Если я прямо сейчас не отведу их прочь, не уверен, что забор выстоит, а там ведь теплицы, жрать то мы, что потом будем?
Оба охранника вдруг начали перешептываться, да так громко, что хоть заткни уши, всë равно бы их услышал.
– Проходи. – кивнул первый и начал крутить штурвал, открыв мне ворота.
За воротами был длинный коридор, а за ним лестница. Поднялся на два этажа наверх. Там находилась точно такая же дверь, и точно такой же пост охраны. Рации парней прошипели невнятное, пропустите. Быстрым шагом мимо теплиц, потом забор, колючая проволока и ещë одни ворота, на этот раз обычные, из металлических прутьев. Уже там не стали ничего спрашивать, и молча открыли.
Я медленно шагал по лесополосе. Никогда ещë не покидал территорию базы в одиночку. Сердце ровно билось в груди, а ветер шумел в ушах.
Свобода.
Я наконец-то свободен. Может быть вообще не возвращаться? Ага, как же, как будто я смогу здесь выжить.
Я уже прошëл приличное расстояние, когда увидел избушку. Самую настоящую, хорошо сложенную, из потемневших от времени, брëвен. Я остановился и с сомнением уставился на неë. Я точно знал, что база располагалась в глухом лесу и никаких построек здесь не должно быть. Я дëрнул деревянную ручку тяжёлой двери. В нос ударил спëртый запах. Никакими трупами и гнилью тут не пахло. Это хорошо. Я прошëл вперëд, рваное, пыльное покрывало закрывало дверной проëм. Я отодвинул его дулом винтовки. Было тихо. Слева стоял деревянный стол, одна табуретка. Справа печка, настоящая русская печь, как в детских сказках. Вся закопченная и местами уже обрушившаяся. Казалось бы, стоит прикоснуться и тут же отдëрнешь обожженный палец.
На печи лежало старое одеяло, прикрывая какое-то тряпьë, от того и бугрилось, напоминая человеческий силуэт. Я протянул руку, чтобы в этом убедиться. От моего прикосновения, тряпьë зашевелилось.
Я тут же поднял винтовку, и пытаясь сделать более спокойный голос, спросил.
– Кто здесь?
– Не убивай. – из под одеяло показались обе руки, давая понять, что гость безоружен.
Хотя, кто ещё из нас двоих гость. Вслед за руками, наружу высунулась голова рыжей девчонки. Я изумлённо замер. Янтарные кудри упали на худые плечи. Еë бледное лицо, с россыпью веснушек, с испугом смотрело на меня. Голубые глаза немного покраснели, а розовые губы подрагивали.
– Ты военный, да? – дрожащим голосом спросила она.
– Нет... То есть да. – я помотал головой, пытаясь сбить волнение.
– Ты ведь меня не убьëшь?
Я перестал мотать головой, с чего бы это я должен еë убивать? Тут до меня дошло, что я всë ещë направляю на неë дуло винтовки.
– Нет, нет... – я повесил оружие себе на плечо и постарался успокоиться. Сердце громко стучало в груди, кровь прилила к моим щекам и не только.
– Вероника. – девчонка протянула тонкую, белую ручку.
Я осторожно пожал еë, боясь причинить боль этому нежному существу.
– Хилый. – я откашлялся и тут же исправил самого себя. – Дима.
Девчонка хихикнула и я снова замер, пытаясь запомнить этот момент. Она вдруг расхохоталась, увидев моë сконфуженное лицо.
Больше не было монстров, больше не было капитанов и полковников. Была только она и еë звенящий смех.
Она вдруг стало серьёзной и с сомнением посмотрела на меня.
Да я готов весь мир ей отдать, лишь бы вернуть этот звонкий, струящийся смех.
– Чего? – разочарованно буркнул я.
– Ты не похож на военного, глаза у тебя добрые и красивые.
Я заулыбался во весь рот, увидев еë улыбку.
Мы лежали на печи и болтали обо всëм на свете, до наступления темноты.
Я рассказал ей о приюте, о задирах, о том, как попал на базу. Хотелось поделиться с ней всем сокровенным. Всем тем, что так давно сжимало мои лёгкие, не давая спокойно дышать.
– А этот Костя, он был твоим другом? Мне жаль. – сочувственно пробормотала она.
Я поморщился. Это что, всемирный прикол, постоянно напоминать мне о Яром?
– Нет, не был. – уверенно заявил я.
Вероника, уловив изменения в моём лице, тут же перевела тему.
Она тоже ничего не скрывала, ей девятнадцать лет и она живëт совсем неподалёку, со своей семьëй. У них там небольшое поселение выживших. И как мы могли не знать об этом? Ведь под самым нашим носом, люди борются день за днëм совсем одни. У них ни оружия, ни нормальной крыши над головой. Я не представлял, как они прожили эту зиму.
– Я поговорю с нашими, мы вам поможем. – пообещал я Веронике.
– Не нужно. Папа раньше тоже был военным, они ему не нравятся. Лучше так, чем с ними под одной крышей, как говорит мой папа. – грустно вздохнула девушка и уткнулась носом мне в плечо.
Я аккуратно просунул руку ей под голову и обнял. Она прижалась ко мне всем телом.
– Ну, ведь не все военные плохие. – тихо произнëс я, вдыхая лесной запах еë волос, они пахли хвоей и гарью.
– Ни все такие, как ты. – она приподнялась и посмотрела мне прямо в глаза.
Я поддался немного вперëд и ощутил еë дыхание на своих губах.
– Какие? – пересохшими губами спросил я.
– Хорошие. – она прильнула к моим губам, а я крепко сжал еë в объятиях.
