Священник произнёс что-то невнятное, и меня отволокли в церковный подвал. Он был оборудован, кто бы мог подумать, решётками и цепями. Меня кинули в одну такую клетку и ушли.
Я лежал и смотрел на каменный потолок, потому как все стены и пол, были исписаны молитвами и религиозными портретами. Смотреть тошно. В моей камере не было ни кровати, ни даже скамьи. Одно вонючее ведро в углу.
Не знаю, сколько именно времени прошло, но после беспокойного сна, я был невыносимо голоден.
Тусклый свет от свечи, еле-еле освещал мои покои.
Тяжелая дверь пронзительно скрипнула и к моей клетке подошла женщина.
– Здравствуйте. – коротко кивнула она, и просунула мне лоток с миской и стаканом.
– Спасибо. – ответил я. – Сколько сейчас времени?
– Господь с вами. – лишь ответила она, и развернувшись, ушла.
Мой ужин, обед или даже завтрак, состоял из миски пшённой каши, и стакана затхлой воды. Негусто, но хотя бы с голоду не подохну.
Никаких столовых приборов мне конечно же не выдали. И я, не стесняясь, начал бодро запихивать еле теплую кашу себе в рот, прямо руками.
Только я закончил приём пищи, как ко мне сразу зашёл отец Павел.
– Что думаешь, Любомир?
– А о чём мне думать? Вы меня тут насильно удерживаете, жрачку нормальную не даёте.
– Всё о теле своём. – кивнул батюшка. – Ты бы лучше о духе задумался, поди и рану мы твою, исцелили бы.
– Это вряд ли. – тут же помрачнел я.
– Что случилось у тебя? Что от Бога отвернулся ты? – в лоб спросил отец Павел.
– Дочка умерла, маленькая совсем была. – не сразу ответил я.
– Из-за хвори этой, или по другой причине?
– Она в мертвеца обратилась. – слёзы потекли по моим щекам.
– Любомир, Господь нас слышит, и всё по его воле делается.
– А где же был ваш бог, когда дети умирали от заразы, которую придумали его создания? – заорал я. – Невинные дети! Моя дочь! Где был ваш бог?!
– На всё его воля. – тихо повторил он. – Но разве это значит, что он не любит нас? Мы сами создали эту реальность, погрузившись в ненависть и жадность. Каждый раз, когда мы отвергали друг друга, когда закрывали глаза на страдания, мы отдалялись от него. Мы настолько надменны, что из-за собственной гордыни, отвергали его любовь.
– По образу и подобию. – ухмыльнулся я, но мой голос дрожал от боли. – Как можно говорить о любви, когда мир погряз в страданиях? Где справедливость?
Отец Павел сделал шаг назад, глядя мне прямо в глаза, полные горечи.
– Справедливость – это то, что мы должны создать сами. Мы не можем ждать, что кто-то придет и исправит всё за нас. Каждый из нас несет ответственность за то, что происходит вокруг.
Я опустил голову.
– И что же мне теперь делать? Как жить с этой утратой?
– Просто жить. – ответила он. – Жить так, чтобы память о тех, кого мы потеряли, вдохновляла нас на изменение. Мы должны быть голосом тех, кто больше не может говорить. С каждым добрым делом, с каждым актом любви мы можем вернуть частичку света в этом мир.
– Вы правы, отец Павел. – лживо улыбнулся я, уже зная, что делать.
– И это славно, Любомир.
– Вы позволите мне служить ему вместе с вами?
– Конечно, мальчик мой.
Священник не думая, открыл мою клетку.
В моей голове, пронеслась недобрая мысль. А что если я просто убью его? Нет, слишком рано.
– Одумался? – подмигнул мне Алексей и хлопнул по плечу.
– Пришлось. – доброжелательно бросил я, сжав губы, показывая обиду.
– Да ладно, не дуйся. Все через это проходят.
– Ты тоже?
Он медленно кивнул.
– У меня все погибли. Жена, мама, двое сыновей. Никто не спасся, кроме меня. А потом отец Павел меня на путь верный поставил. – Алексей закурил самокрутку. – А у тебя кто?
– Жена и дочка.
– Они сейчас на небесах в Царствии Его, и видят всё, что делаешь ты. Помни об этом, Любомир.
– Я постараюсь. – сглотнул я.
Он говорил так, будто видел меня насквозь. Будто читал каждую, неосторожную мысль. А я, уже продумывал план побега.
– Сейчас тебя отведут в твою комнату, а завтра вместе пойдём на молитву, согласен?
– Да, мне так легче. – солгал я.
– И это хорошо.
Он вдруг резко поддался ко мне и упёрся своим лбом к моему.
– Все мы твари Божьи, все мы братья. – произнёс он и отстранился.
Больше мы не говорили с ним. Незнакомая женщина проводила меня до двухэтажного дома. Не знаю, что было на втором этаже, но на первом, располагались множество кроватей.
– Вы гость, так что придётся спать в общих спальнях. – робко объяснила девушка.
– Спасибо. – поблагодарил я, и улёгся на ближайшую ко мне койку.
Я не спал, а наоборот разглядывал мрачную обстановку вокруг.
Измождённые лица моих соседей, беспокойные подёргивания во сне. Вокруг пыльно и грязно. И нет, я не брезгливый. Мне доводилось спать в местах и похуже. Но пахло тут, как бы объяснить. Уныние вперемешку с отчаянием. Наверное так. Сектанты ебанные.
Солнце медленно озаряло наши палаты.
Большинство людей уже встали с коек, и направились к выходу стройными рядами. У двери стояла та самая монашка, что приносила мне еду.
Я тоже встал и направился за остальными.
– Куда нас?
Несколько человек презрительно смотрели на меня.
– На молитву. – коротко ответила она, поджав губы.
